8 марта
Уважаемый и досточтимый сэр!
Ваше последнее письмо доставило мне бесконечное удовольствие. После такой долгой и утомительной болезни как, должно быть, вы и ваши друзья радуетесь тому, что ваш недуг отступает! Все присутствующие здесь от всего сердца желают вам пребывать в самом добром здравии.
Вы ведь не сочтете, что я злоупотребляю известием о вашем выздоровлении, если еще раз позволю себе упомянуть Говард-Гроув в связи с вашей воспитанницей? И все же вспомните, как безропотно мы покорились вашему желанию не расставаться с ней во время болезни, при том что нам стоило большого труда удержаться и не приглашать ее к нам. Особенно моей внучке: она едва смогла обуздать свое пылкое желание снова увидеться с подругой детства. Что до меня, то мне бы очень хотелось во имя несчастной леди Белмонт, к которой я некогда была так расположена, оказаться полезной ее дочери. Это, как мне кажется, лучшая дань уважения ее памяти. Поэтому позвольте мне изложить план, который мы с миссис Мирван составили, так как ваше здоровье укрепилось.
Я не хочу вас пугать, и все же: смогли бы вы разлучиться с вашей молодой подопечной на два или три месяца? Миссис Мирван предлагает провести наступающую весну в Лондоне и впервые возьмет с собой дочь. Мой добрый друг, они искренне желали бы расширить и оживить свою компанию, включив в нее вашу любезную воспитанницу, которую миссис Мирван окружит вниманием и заботой наравне с собственной дочерью. Да не устрашит вас это предложение: Эвелине пришло время увидеть свет. Когда молодых людей слишком рьяно уберегают от внешнего мира, их живое и романтическое воображение рисует его раем, из которого они изгнаны. Но если показать им мир подобающим образом и в нужное время, они увидят, каков он на самом деле: полный равно огорчений и удовольствий, надежд и разочарований.
Вам можно не опасаться ее встречи с сэром Джоном Белмонтом, так как этот порочный человек сейчас за границей и в этом году возвращаться не собирается.
Итак, мой любезный сэр, что вы скажете об этом плане? Надеюсь, он снищет ваше одобрение. Но ежели нет, будьте уверены, что я никогда не буду возражать против любого решения человека столь уважаемого и ценимого, как мистер Вилларс. Остаюсь его покорной и смиреннейшей слугой,
М. Говард
Письмо IV
Мистер Вилларс – к леди Говард. Берри-Хилл, 12 марта
Мне будет жаль, сударыня, если вы сочтете меня упрямым, и я краснею при мысли, что вы упрекнете меня в эгоизме. Удерживая мою молодую воспитанницу так долго при себе в деревне, я исходил не только из своего собственного желания. Поскольку она, по всей вероятности, может рассчитывать лишь на очень скромное состояние, мне хотелось, чтобы она привыкла к соответствующему образу жизни. По природе душа слишком склонна к удовольствиям и так падка на легкомысленные развлечения! Я всячески старался уберечь свою воспитанницу от искушений, подготовить к оным и внушить к ним презрение. Пора уже опыту и наблюдению занять место наставлений: если я в какой-то степени сумел научить Эвелину применять опыт осмотрительно, а наблюдение – себе на пользу, я порадуюсь, что во многом посодействовал ее благополучию. Она сейчас в том возрасте, который создан для счастья – так пусть же она насладится им! Я вверяю ее покровительству вашей светлости и надеюсь лишь, что она окажется хотя бы вполовину достойна того доброго приема, который, я уверен, ей окажут в вашем гостеприимном доме.
Засим, сударыня, я с радостью подчиняюсь вашему желанию. Поручая мою воспитанницу заботам леди Говард, я стану грустить лишь из-за утраты ее общества, ведь я буду так же уверен в ее безопасности, как если бы она находилась под моим собственным кровом. Но неужто вы всерьез предлагаете познакомить ее с увеселениями лондонской жизни? Позвольте мне спросить, с какой целью, для чего? Юный ум редко бывает вовсе лишен тщеславия, обуздание которого – первый шаг к довольству: ведь чем меньше ожидаешь, тем больше наслаждаешься тем, что есть. Я лишь опасаюсь, что в Эвелине пробудятся неуместные надежды и взгляды, что тем более вероятно, учитывая природную живость ее характера. Лондонские знакомые миссис Мирван принадлежат к высшему свету. А эта безыскусная юная девушка слишком красива, чтобы не привлечь внимания, и при этом слишком чувствительна, чтобы остаться к нему равнодушной. Но ее состояние слишком невелико, чтобы великосветские джентльмены видели в ней достойную партию.
Подумайте, сударыня, сколь трагично ее положение! Эвелина – единственная дочь богатого баронета, которого она никогда в жизни не видела, к которому она имеет все причины питать отвращение, и на чье имя ей запрещено претендовать. По закону она имеет право унаследовать состояние и имение отца, но велика ли вероятность, что он официально признает ее? А пока он продолжает упорно отрицать свой брак с мисс Эвелин, она никогда не пожертвует честью своей матери, чтобы получить треть того, что ей причитается, как милостыню от его щедрот.
Что касается состояния мистера Эвелина, то я не сомневаюсь, что мадам Дюваль и ее родственники распорядятся им в свою пользу.
Похоже на то, что эта осиротелая девушка, хотя и является по закону наследницей двух больших состояний, должна во всем уповать на опекунов и друзей. Ее доход позволит ей жить счастливо, если она будет расположена к уединенной жизни, но не предоставит возможности наслаждаться лондонской роскошью как богатой леди.
Так позвольте, сударыня, мисс Мирван сиять в высшем свете, а моя девочка пусть по-прежнему довольствуется скромными провинциальными радостями. И пусть устремления более честолюбивые останутся ей неведомы.
Я надеюсь, вы согласитесь с моими доводами. У меня есть и другая причина, которую я считаю весомой. Я никого не хотел бы умышленно оскорбить. А мадам Дюваль, разумеется, могла бы упрекнуть меня в несправедливости, если бы я не позволил ее внучке навестить ее, но согласился бы, чтобы Эвелина присоединилась к увеселительной поездке в Лондон.
Посылая Эвелину в Говард-Гроув, подобных угрызений совести я не испытываю. Миссис Клинтон, достойнейшая особа, в прошлом няня моей воспитанницы, а теперь моя экономка, сопроводит ее туда на следующей же неделе.
Я всегда называл Эвелину именем Энвилл и сообщил соседям, что ее отец, мой близкий друг, оставил девочку на мое попечение. И все же я счел необходимым ознакомить ее с грустными обстоятельствами ее рождения. Мне бы очень хотелось оградить Эвелину от любопытства и наглых расспросов и скрыть ее настоящую фамилию, происхождение и историю, но я ни за что не
