согласился бы допустить, чтобы столь скорбная повесть, услышанная из чужих уст, ранила ее нежную натуру.
Вы не должны, сударыня, ожидать слишком многого от моей ученицы, она воспитана в деревне и ничего не знает о свете. И хотя я постарался обеспечить ей самое лучшее образование в сельском приходе, от которого Дорчестер, ближайший город, находится в семи милях, я все же не удивлюсь, если вы обнаружите в ее воспитании тысячу пробелов, о которых я и не подозревал. Эвелина наверняка очень сильно изменилась со своего последнего визита в Говард-Гроув. Но более я ничего о ней не скажу; предоставляю вашей светлости полагаться на собственные наблюдения, которыми прошу вас откровенно со мною поделиться, и остаюсь, дорогая сударыня, с величайшим уважением вашим покорным и смиреннейшим слугой,
А. Вилларс
Письмо V
Мистер Вилларс – к леди Говард. 18 марта
Дорогая сударыня, это письмо будет доставлено вам моей дочерью – моей приемной дочерью, моей любимой Эвелиной. Заслуживающая тысячи любящих отцов, она отвергнута – и кем же? – отцом столь недостойным! Я посылаю ее вам, ангельски невинную и безыскусную, как сама чистота. Вместе с ней отправится моя душа, ведь Эвелина – моя единственная надежда на земле, предмет моих нежнейших мыслей и забот. Только для нее, сударыня, я хотел бы жить, и ради нее одной я бы с готовностью умер! Лишь верните ее мне таким же воплощением невинности, каким примете, и заветнейшее желание моего сердца будет полностью удовлетворено.
А. Вилларс
Письмо VI
Леди Говард – к преподобному мистеру Вилларсу. Говард-Гроув
Уважаемый досточтимый сэр!
Торжественная серьезность, с которой вы препоручили ваше дитя моим заботам, в какой-то степени умерила удовольствие от оказанного доверия. Она заставляет меня бояться, что вы жалеете о данном согласии. В таком случае я буду искренне порицать себя за настойчивость, с которой просила об этом одолжении. Но помните, мой дорогой сэр, стоит вам призвать ее обратно – и она уже через несколько дней снова будет с вами; не сомневайтесь, я не задержу ее ни на секунду против вашей воли.
Вы хотите услышать мое мнение о ней?
Она настоящий ангел! Я не удивлена, что вы стремились удержать ее при себе навсегда; не удивляйтесь же и вы, обнаружив, что это невозможно.
Лицо и весь облик Эвелины отвечают моим самым утонченным представлениям об идеальной красоте. И, хоть это и менее важное достоинство как в ваших глазах, так и в моих, невозможно не заметить, насколько она хороша собой. Если бы я не знала, кем Эвелина была воспитана, я бы при первом взгляде на эти совершенные черты переживала бы за ее благоразумие. Ведь давно и справедливо утверждается, что безрассудство зачастую идет рука об руку с красотой.
У нее такие же любезные манеры, такая же природная грация в движениях, какими я прежде восхищалась в ее матери. Ее характер кажется истинно безыскусным и простым, и в то же время, хотя природа наградила ее тонким умом и многими талантами, все ее существо дышит такой невинностью и простодушием, что это придает ей еще больше очарования.
У вас нет причин сожалеть, что Эвелина выросла в уединении, ведь та учтивость, которая обычно приобретается в светской жизни, в ней обусловлена врожденным желанием быть любезной, в придачу к обворожительным манерам.
С большим удовольствием я наблюдаю растущую привязанность между этой очаровательной девушкой и моей внучкой, чье сердце настолько же чуждо эгоизму и заносчивости, как сердце ее юной подруги – всякому лукавству. Их дружба пойдет на пользу обеим, ведь они могут брать друг с друга пример, при этом не испытывая зависти. Я бы хотела, чтобы они по-сестрински полюбили друг друга и их нежная и счастливая привязанность заняла место тех кровных уз, в которых обеим отказано.
Будьте уверены, мой дорогой сэр, что вашей девочке будет уделено не меньше внимания, чем нашей Марии. Мы все посылаем вам наши самые сердечные пожелания крепкого здоровья и счастья и нашу искреннюю благодарность за любезность, которую вы нам оказали. Остаюсь, дорогой сэр, вашей верной слугой,
М. Говард
Письмо VII
Леди Говард – к преподобному мистеру Вилларсу. Говард-Гроув, 26 марта
Не тревожьтесь, мой достойный друг, что я так скоро вынуждена вновь вас беспокоить. Я редко соблюдаю церемонии, дожидаясь ответов, редко пишу хоть сколько-нибудь регулярно, а сейчас имею неотложную причину посягнуть на ваше терпение.
Миссис Мирван только что получила письмо от своего мужа, столь долгое время отсутствовавшего, с долгожданными новостями о том, что он надеется прибыть в Лондон в начале следующей недели. Моя дочь и капитан были разлучены на протяжении почти семи лет, и поэтому нет нужды уточнять, какую радость, удивление и последовавшее смятение его нежданное возвращение вызвало в Говард-Гроув. Миссис Мирван, конечно же, немедленно отправится в город, чтобы воссоединиться с ним. Дочь ее поедет с нею, как то велит долг. А вот я, ее мать, к прискорбию, вынуждена остаться.
А теперь, мой дорогой сэр, я краснею и не знаю, как продолжить. Но, скажите, могу ли я попросить… Не позволите ли вы вашей воспитаннице сопровождать их? Не сочтите нас неблагоразумными, но подумайте о том, в силу скольких причин поездка в Лондон доставит ей ни с чем не сравнимое удовольствие! Путешествие в связи со столь радостным поводом, веселое общество вместо скучной жизни наедине с одинокой пожилой женщиной, при горьком осознании того, что в это время остальные члены семьи развлекаются в столице, – все эти обстоятельства заслуживают вашего внимания. Миссис Мирван просит меня заверить вас, что речь идет лишь об одной неделе, поскольку она уверена: капитан настолько ненавидит Лондон, что непременно захочет поскорее вернуться в Говард-Гроув. А Мария так искренне желает, чтобы подруга ее сопровождала, что, если вы не смилостивитесь, моя внучка лишится половины предвкушаемого удовольствия.
Однако я не буду, мой дорогой сэр, вводить вас в заблуждение, утверждая, что они намерены жить уединенно, ведь этого едва ли возможно ожидать. Но не стоит переживать из-за мадам Дюваль, у нее нет никаких связей в Англии, и что-либо узнать она может только из сплетен и слухов. Ей наверняка незнакомо имя, которое носит ваша воспитанница, и даже если она и услышит об этой поездке, Эвелина пробудет в Лондоне так недолго – всего неделю или менее – и по такому уважительному поводу! Мадам Дюваль никак не сможет истолковать это как непочтительность по отношению
