за свой необъятный, как океан, стол и нажал кнопку селектора.
— Рольгон, зайдите!
Через секунду в дверях возникла длинная и прямая фигура референта.
— Слушаю, господин главный адмирал. — Фигура сложилась пополам под прямым углом.
— Вызовите-ка сегодня на одиннадцать часов адмирал-адъютанта Манисса с докладом.
— Разрешите напомнить, господин главный адмирал, что сегодня в двенадцать часов прибывает группа выпускников Военно-морской академии Амаллы, с которыми вы лично пожелали встретиться до процедуры натурализации.
— Как же, помню, — Тимасс дернул себя за бакенбард, пожевал губами. — А, ничего! Вот мы вместе с адмирал-адъютантом на них и посмотрим. Тем более, по-моему, там есть и его протеже. Вызывайте Манисса! А пока — все личные дела выпускников мне на стол.
— Слушаюсь, господин главный адмирал...
Референт исчез. Адмирал Тимасс вновь прошелся по кабинету, поморщился — старая рана в правом колене опять давала себя знать. Осколок снаряда на излете раздробил коленную чашечку, флотские хирурги буквально склеили ее заново, но время от времени — океан ее знает, может, на погоду? — колено начинало неистово ныть, потом появлялась стреляющая боль, и никакие таблетки и порошки уже не помогали. Было только одно надежное средство — ходьба. Почти невозможная от боли поначалу, позже она неизменно приносила облегчение, и на какое-то время рана затихала.
Адмирал продолжал накручивать круги по кабинету, стараясь отвлечься мыслями о предстоящей схватке с выскочкой Маниссом. Референт снова неслышно возник в помещении и положил на стол стопку серых картонных папок. Папки были тощие и одинаковые, и Тимассу вдруг пришла в голову мысль, что большинство людей по существу ничем не отличаются от этих вот папок: та же серость, безликость, недолговечность и покорность судьбе.
Колено почти перестало ныть, и адмирал вернулся к столу. Усевшись в кресло, максимально вытянув и расслабив больную ногу, он взял верхнюю папку: «Лейтенант Пулл Камин. Троггролл. Амалла». Что ж, посмотрим... Ну и рожи у этих северян! Одна другой страшнее. Ноздри вывернуты, глаза как щелочки, уши торчат, лицо почти квадратное, ни усов, ни благородных бакенбардов — какая-то бородка козлиная и бритый череп вместо нормальной прически. И за что только Его Всевеличество их привечает?.. Ну да, отличились в последнем Походе — спасли от полного разгрома Третий ударный флот; да, бесстрашны, да, сплошь потомственные моряки, даже Империю когда-то отстояли... Все равно! Горды, заносчивы и высокомерны. Весьма ненадежные, по мнению контрразведки Адмиралтейства. Уже было несколько случаев. Последний раз целую группу накрыли. Правда, в ней и южане оказались, и даже один уроженец Центрального архипелага. Но руководили-то заговорщиками северяне!.. Ладно, кто там следующий?..
Адмирал взял новую папку: «Морской волк Тинн Ромул ин Брассголл. Итарра». О, небось, потомок какого-нибудь их древнего аристократического рода, которого никто и знать не знает, кроме них самих?.. Ну вот, этот хоть выглядит поприличнее, даже бакенбарды отрастил, на службу Императору собираючись. А где же он, кстати, такой чин заслужил? Молодой ведь совсем... Ага, десант на Золотые Пески — впечатляет! Похоже, с этого толк выйдет. Можно даже, после натурализации, разумеется, предложить этому... ин Брассголлу перейти на службу в Адмиралтейство. Заодно и Его Всевеличеству приятное сделаем! Та-ак, кто там у нас дальше?.. Еще один аристократ! «Надлейтенант Вилл Гален ин Троггролл. Ленд Амаллы». Ну-ка, ну-ка, посмотрим... Ого, кругосветка и действительный матрос в четырнадцать лет, морской волк в шестнадцать... Однако! Ну и богатырь!.. Такому только в гвардии служить, так ведь не пойдет, заартачится, начнет нос задирать... Ладно, поглядим, пощупаем...
Адмирал так увлекся изучением дел новичков, что не сразу обратил внимание на вызов селектора, раздраженно ткнул кнопку ответа:
— Кого там еще несет?
— Господин главный адмирал, — прошелестел невидимый референт, — к вам адмирал-адъютант Солтус Манисс. С докладом.
— Почему так рано?
— Уже одиннадцать. Вы сами назначили...
— В самом деле? Ну, пусть войдет.
Сейчас же дверь распахнулась, и грузная туша в сверкающем орденами и лентами мундире ввалилась в кабинет, заполнив все пространство топотом, покашливанием и похрюкиванием. Солтус Манисс, улыбаясь во все тридцать два зуба, распахнул объятия и устремился на адмирала, будто решил взять его на абордаж.
— Палмус, дорогой, сколько лет, сколько зим! Как же давно мы не виделись!
Он обогнул стол и попытался обнять поднявшегося согласно протоколу Тимасса, но тот ловко увернулся. Лицо главного адмирала моментально приобрело официально-скучное выражение.
— Адмирал-адъютант Солтус Манисс, — лязгнул Тимасс, — я вызвал вас для того, чтобы услышать личное оправдание вашему возмутительному поведению!
Туша замерла, руки медленно опустились, жирная физиономия адмирал-адъютанта обиженно перекосилась.
— В чем дело, Палмус?! Какое еще оправдание?
— Как вы посмели, не уведомив меня и не посоветовавшись со мной, вашим непосредственным начальником, выходить к Императору с каким-то... с какой-то авантюрой?! — взорвался главный адмирал.
С толстяка слетела всякая игривость, лоснящиеся щеки налились кровью, бакенбарды затряслись.
— Значит, план Великого Последнего Похода, по-вашему, авантюра?! — заговорил он свистящим шепотом. — Значит, гениальное стратегическое решение, способное положить конец многолетней войне и утвердить гегемонию Империи на континенте, по-вашему, анекдот?! Значит...
— Вот именно! Анекдот! И авантюра! — прорычал Тимасс. — Да вы хоть представляете, что такое штурм побережья с высадкой десанта? Во что это обойдется флоту? Империи?.. У Огненосных Творцов по всему побережью сплошная линия укреплений, артиллерийские редуты, танковые группы... Половина флота будет потоплена еще за пределами шельфовой зоны, как только субмарины всплывут! Из оставшихся едва ли треть дойдет до берега. А еще у них там — дрейфующие минные поля... Это чистое безумие — ваш Великий Поход. Он действительно станет последним в истории Империи. Если осуществится!.. — Адмирал выдохся, махнул рукой и сел обратно в кресло.
— Целью Великого Последнего Похода, — как ни в чем не бывало заговорил Солтус Манисс, — является захват всего побережья к северу от Мертвой реки на глубину до ста километров, что обеспечит нашим войскам стратегическую инициативу на континенте и даст возможность раз и навсегда покончить с остатками древней империи. Особо важным в этой операции является захват старого укрепрайона в Гнилых лесах. Где-то там находится легендарная Крепость с атомным арсеналом. Если мы захватим Крепость и арсенал — весь континент наш!
— Я уже говорил вам, Солтус, вы псих! — глухо сказал главный адмирал. — Даже если бы нам удалась высадка, и мы добрались бы до Крепости, это ровным счетом ничего бы не изменило. Крепость бездействует более двадцати лет — это совершенно точно. Неужели вы думаете, что если бы
