Следующий.
Я открыл следующую папку.
Имя: Смирнов Андрей
Проступок: Заявлял, что «уже выходит», когда на самом деле ещё лежал в постели.
Я почувствовал, как у меня задёргалась бровь.
— Ну это же… это же вообще ничего!
Гав скептически на меня посмотрел.
— А ты так делал?
— …Ну… да…
— Значит, понимаешь, почему он тут.
Я пожал плечами.
— Ну, наверное, пусть идёт в Рай.
Гав вздохнул и перевернул страницу.
На обратной стороне было написано:
"Это повторялось 624 раза."
Я в ужасе уставился на бумагу.
— …ЧТО?!
— Да, Смирнов был особенно талантлив в этом деле.
Я покачал головой.
— Всё, меняйте вердикт. Пусть пока тут посидит.
Гавриил шлёпнул штамп «Чистилище».
— Молодец, быстро учишься.
Я вытер лоб.
— Ладно, и сколько мне тут сидеть?
— Ну, если будешь справляться, может, пару столетий.
— ЧТО?!
— Шучу. Или нет.
Я простонал и закрыл лицо руками.
— Это худший офис в истории…
Гав усмехнулся.
— О, ты ещё не видел налоговый отдел.
Я подавился воздухом.
Я пытался переварить всё происходящее, но мой мозг отчаянно сопротивлялся.
— Вы серьёзно? — пробормотал я, потирая виски.
Гав посмотрел на меня поверх очков и щёлкнул пальцами. На моём столе материализовалась новая стопка дел.
— Серьёзнее некуда, Петров. Добро пожаловать в загробную бюрократию.
Я взглянул на следующую заявку и прочитал вслух:
Имя: Григорий Васильев
Проступок: Прятал пульт от телевизора, чтобы никто не переключал канал, но делал вид, что сам не знает, где он.
Я уставился на бумагу, потом на Гавриила.
— Ну это же вообще ерунда!
— А вот представь, — сказал ангел, задумчиво прищурившись, — что его семья годами искала этот пульт. Он сидел, наслаждаясь передачей, а все остальные мучались. Это же активное вредительство!
— Ох…
Я перевернул страницу.
Число случаев: 1 287
— ЧТО?!
Гав кивнул.
— Мы проверяли. У него был секретный тайник в спинке дивана.
Я отложил папку и с тяжёлым вздохом потянулся к штампу "Чистилище".
— Оставить здесь.
Гав усмехнулся.
— Вот видишь? Ты уже думаешь как мы.
Я устало провёл рукой по лицу.
— Хорошо. Давайте следующего.
Я раскрыл новую папку и, прежде чем что-то сказать, из воздуха возник звук гонга.
Гав удовлетворённо кивнул.
— Перерыв.
— …В смысле?
— В смысле, ты временно освобождён от этого веселья.
Я только хотел вздохнуть с облегчением, но Гав протянул мне листок.
— Вот список мероприятий на перерыве.
Я пробежался глазами:
Коллективное чаепитие с ангелами бухгалтерии (чай без вкуса, но с хорошей атмосферой).
Лекция "Как правильно заполнять божественные бланки".
Экскурсия в зал архива (эксклюзивно для новичков).
Мастер-класс по ангельскому почерку.
Я медленно опустил листок.
— А можно… просто пойти полежать?
Гав улыбнулся.
— Нет.
Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Ну всё, это конец.
— О нет, — ухмыльнулся Гав. — Это только начало.
Глава 4. Экскурсия в зал архива
Я не знал, чего ожидать от «экскурсии в зал архива», но точно не думал, что это будет самый странный музей в моей жизни.
Гавриил уверенно шагал по длинному светлому коридору, а я плёлся за ним, пытаясь осмыслить всё происходящее. На дверях по обе стороны висели таблички с названиями отделов, и чем дальше мы шли, тем более абсурдными они становились:
"Картотека случайных выбросов носка из стиральной машины"
"Архив утраченных надежд на "ещё пять минуточек сна""
"Отдел выдуманных болей: внезапная хромота перед физкультурой"
Я остановился перед последней дверью и ткнул в неё пальцем.
— Это что, правда отслеживается?
Гав даже не обернулся.
— Разумеется. Всё записывается, анализируется и классифицируется.
— Даже вот это?
Я указал на табличку, на которой было написано "Картотека бессмысленных диалогов в чате, которые заканчиваются словами «Окей» – «Окей»".
Гав кивнул.
— О, это одна из самых объёмных секций. Особенно после появления мессенджеров.
Я только открыл рот, но тут коридор закончился, и перед нами распахнулись массивные двери с надписью:
"АРХИВ ВСЕГО, ЧТО БЫЛО, ЕСТЬ И МОГЛО БЫ БЫТЬ"
За ними простирался гигантский зал, уходящий куда-то в бесконечность. Высоченные стеллажи из облачного мрамора тянулись вверх, теряясь в свете неведомых ламп, которые ниоткуда не исходили, но освещали всё идеально.
Среди полок мелькали ангелы-архивисты — в строгих костюмах и с белоснежными крыльями. Они перекладывали стопки папок, каталожных карточек и даже свитков, а некоторые летали на небольших парящих платформах, чтобы добраться до самых верхних полок.
Я сглотнул.
— Ничего себе…
— Ага, — гордо кивнул Гавриил. — Здесь хранится абсолютно всё.
Я перевёл взгляд на ближайшие стеллажи. На табличках значилось:
"Каталог недосказанных слов (особо тяжёлые случаи на верхней полке)"
"Регистры шуток, которые никто не понял (и сделал вид, что понял)"
"Отчёты по прослушанным голосовым, которые человек «потом ответит», но не ответил"
Я обернулся к Гаву.
— Тут есть и мои записи?
Гав хитро прищурился.
— Конечно. Пойдём посмотрим.
Он свернул в один из проходов, и я поспешил за ним. Вскоре мы подошли к разделу "Петров Алексей", где на полках аккуратно стояли папки с моими делами.
Гав легко вытащил одну из них, сдул с неё облачко пыли и протянул мне.
— Вот, держи.
Я открыл её и прочитал первую запись:
"1998 год. 7 лет. Петров Алексей утащил конфету у мамы и сказал, что «это не он»."
Я вспыхнул.
— Они даже такое записывают?!
Гав сдержанно улыбнулся.
— Конечно. Всё начинается с малого.
Я пролистал дальше:
"2003 год. 12 лет. Списал домашку у друга, утверждая, что «просто проверяет ответы»."
Я застонал.
— Ох, да ладно вам…
Но дальше было только хуже.
"2015 год. 25 лет. Петров Алексей купил гитару, но так и не начал на ней играть."
Я почувствовал, как покраснел.
— Это было временное промедление!
Гав приподнял бровь и перевернул страницу.
"Прошло 10 лет. Гитара продолжает стоять в углу."
— Ну, теперь-то я точно начну! — пробормотал я, пытаясь оправдаться.
Гав удовлетворённо кивнул архивисту, стоявшему рядом.
— Оформите его в категорию "Классика жанра".
— Такой категории нет! — возмутился архивист.
— Теперь есть, — ухмыльнулся Гав.
Я закрыл лицо руками.
— Это худший музей в мире…
Но тут сверху раздался тревожный голос:
— ПРОБЛЕМА В ОТДЕЛЕ БЛАГИХ НАМЕРЕНИЙ!
Гав встрепенулся.
— О, это что-то интересное!
Он схватил меня за рукав и потащил
