Как бы в подтверждение своих слов он захлопнул дверь, и Линдсей в раздумье посмотрела на нее.
Райан и Джеф… в свое время они были неразлучны. Она познакомилась с Джефом, когда училась в университете на последнем курсе. Он был талантливым молодым архитектором, полным оригинальных замыслов, и работал вместе со знаменитым Райаном Маккреем. Джеф с Линдсей встречались около года. Потом он познакомил ее с Райаном.
За один вечер отношения между старыми приятелями изменились. Между ними всегда существовало соперничество, но теперь оно уже не было, как прежде, дружеским и доброжелательным. Они стали походить на молодых зверьков, подозрительно подстерегающих друг друга, точно присутствие Линдсей разбудило в них какие-то древние, доселе дремавшие инстинкты.
Через год Линдсей стала работать в их компании, и с тех пор они все больше отдалялись один от другого. Окончательный разрыв произошел два с половиной года назад, когда Джеф написал Райану письмо в Латинскую Америку, в котором сообщил, что Вебстер и Форрест основали собственное дело; это явно означало, что фирме «Маккрей и компания» пришел конец.
Райан не ответил на письмо Джефа. Не написал ни слова.
А теперь Райан Маккрей вернулся в Бостон.
— Я сегодня еще нужна тебе, Линдсей? Уже шестой час. — Мелодичный голос, обращенный к ней, вывел Линдсей из задумчивости. Она подняла глаза у двери стояла ее секретарша Марг Пирсон.
— Неужели сейчас так поздно? — Линдсей удивленно посмотрела на часы. Тебе не нужно было так долго задерживаться, Марг. Ты договорилась с Антоном Боровейком?
— Он и его жена ждут тебя приблизительно в восемь. — В тоне Марг звучало неодобрение. — Сегодня пятница, Линдсей. Тебе лучше развлечься в городе, а не рассматривать за полночь чертежи с Антоном и Анжелой Боровейк. Ведь это проект Джефа, не так ли? — уже совсем недовольно закончила она.
— Джеф сбился с ног, гоняясь за заказом Ванклифа, и я согласилась помочь ему с проектом Боровейка, — миролюбиво проговорила Линдсей.
Марг недоверчиво хмыкнула.
— Ты слишком снисходительна к нему, Линдсей, — ласково упрекнула она. — А он бессовестно пользуется твоей добротой.
Линдсей добродушно кивнула.
— Знаю. Передай Горду привет от меня и как следует отдохни в выходные. Марг весело рассмеялась.
— Хорошо, намек понят! Я ухожу. Марг подошла к двери и остановилась возле нее в нерешительности. Потом оглянулась и уже без улыбки посмотрела на Линдсей.
— Линдсей, он вернулся, — неожиданно произнесла она. — Райан Маккрей вернулся Линдсей отвела взгляд от ее встревоженных карих глаз, делая вид, что наводит порядок на столе.
— Да, я знаю.
Марг кивнула, помедлила, словно хотела сказать что-то еще, но не нашла слов.
— Спокойной ночи, — пробормотала она и закрыла за собой дверь.
Линдсей долго просидела над папкой, где были собраны материалы по реконструкции дома Боровейка. Они ничего ей не прояснили. Наконец она захлопнула папку и снова посмотрела на часы. Почти шесть.
Она ходила взад-вперед по кабинету, взвинченная до предела, смахивала воображаемую пыль, словно не замечая того, что утром здесь потрудились уборщицы, и остановилась в конце концов у окон, которые занимали всю стену комнаты от пола до потолка. Точно какая-то невидимая сила толкала ее к ним, точно что-то манило ее в темноте улиц.
Из окна на Линдсей смотрело ее отражение — небольшое лицо, напоминающее овалом сердце, в рамке блестящих волос цвета красного дерева. Ровно подстриженные, гладкие, как ледяной покров, волосы спадали до уровня подбородка; строгость прически нарушала челка, нависшая вольной прядью над беспокойными серо-зелеными глазами.
Теперь Линдсей стриглась короче. Три года назад у нее были длинные, до плеч, волосы, которые она закалывала у шеи в пучок, приводивший Райана в восторг. Он то и дело подкрадывался к Линдсей, вытаскивал шпильки и перебирал шелковистые волосы, которые струились меж его пальцев темной волной; он прятал в них лицо и с наслаждением вдыхал их запах. Это стало для него своеобразной игрой…
Ты совсем с ума сошла, раздраженно остановила себя Линдсей, отходя от окна. Она быстро накинула бледно-голубую замшевую куртку и поправила узкие, собравшиеся сборками манжеты шелковой блузки. Смотрясь, словно в зеркало, в темное окно, она надела на голову шляпку с небольшими полями и убрала за ухо прядь густых волос.
Если бы ты имела голову, то последовала бы совету Марг и отменила сегодняшнюю встречу с Боровейками. Может, поймать Джефа, пока он не уехал, и пригласить его пойти куда-нибудь выпить? Ей-Богу, лучше уж провести этот вечер перед уик-эндом с ним, чем с чертежами и стопкой архитектурных договоров.
Линдсей криво улыбнулась своему отражению и запихнула папку с документами по проекту Боровейка в кожаный портфель. Бедняга Джеф! За три года она не встретила мужчины, который значил бы для нее больше, чем все эти чертежи и договоры, и Джеф Вебстер не был исключением.
— Ты еще не ушел, Джеф? Я думала, ты… Она не закончила фразу, последние слова словно застряли у нее в горле.
Они пристально смотрели друг на друга. Линдсей почувствовала, как кровь отхлынула у нее от лица, и на какое-то мгновение ей показалось, что она теряет сознание.
— Привет, Линдсей.
У него по-прежнему был ласковый, бархатистый голос, который она так хорошо помнила. Он внимательно, настороженно рассматривал ее с противоположного конца комнаты.
— Привет, Райан, — выдохнула Линдсей и сама удивилась, как спокойно и равнодушно звучит ее голос.
Должно быть, это удивило и Райана — он нахмурился и выглядел несколько смущенным.
Линдсей с редким самообладанием выдержала его изучающий взгляд, и это поразило ее; она тщетно пыталась найти какие-нибудь теплые, приветливые слова. На приемах она обычно говорила без умолку, но теперь, оказавшись лицом к лицу с мужчиной, некогда любимым мужчиной, Линдсей совершенно не знала, что же ему сказать.
Ее молчание, похоже, совсем сбило Райана с толку. Он тяжело переступил с ноги на ногу, помрачнев еще больше.
— Ну и как ты тут жила?
— Очень хорошо, спасибо.
Мы точно знакомые, встретившиеся на автобусной остановке, неожиданно подумала она с иронией. Сейчас он спросит меня о погоде…
Райан все еще был в облегающих джинсах и тонкой шерстяной рубашке, правда, он сменил рабочие башмаки на пару мокасин ручной работы и надел мягкую кожаную куртку цвета жженого сахара, какие носят военные. Теперь он уже не похож на лесоруба, решила Линдсей, а скорее мог бы послужить моделью для рекламы мужского одеколона с вызывающе броским названием. Рядом с ним не хватало лишь красотки с томным взором, которую он обнимал бы возле какой-нибудь экстравагантной иностранной машины.
