сидел за столиком у окна и делал вид, что занят смартфоном. Улыбнулся, когда увидел меня. Но мне ничуть не радостно. Внутри все в ледяной ком превратилось. Быстро прошла в кухню и спросила, когда будет готов заказ для четвертого столика.
— Полчаса, Поль, — подмигивает мне Вовка, нарезая овощи для соуса. — Привет, как дела?
— Лучше всех, — отзываюсь на приветствие улыбкой. — Я в зале.
Пока беру заказ у других посетителей, потом делаю вид, что занята. Но Чудинов поднимает руку, подзывая меня. Приходится подойти.
— Когда мой заказ будет готов? — осведомляется так, будто не знает меня.
— Минут десять придется подождать, — выразительно смотрю на маленькие часики, без которых никуда не хожу. Чудинов тоже смотрит, усмехаясь. Меня как молнией пронзает. Их он подарил на девятнадцать лет. — Могу я вам предложить чашечку нашего фирменного кофе, пока ждете?
Мой голос дрогнул, но я стою ровно, вытянувшись в струнку.
— Да, с радостью попробую… ваш… фирменный. Тебе идет темный цвет. Я про волосы. Но твой природный цвет нравился мне больше.
Разворачиваюсь на каблуках и чуть не бегу к барной стойке.
— Рома, твой фирменный один.
Шумно выдыхаю, схватившись за столешницу.
— Что он тебе сказал? — щурится Ромка, ревниво глядя на незваного гостя. — Ты вся белая стала. Если обидел, то не посмотрю на его статус…
— Успокойся, я просто устала. Весь день сегодня в поликлинике с ребятками. Завтра в садик, наконец идем.
— О, супер! Может, и тебе чашечку моего фирменного? Усталость как рукой снимет, — предлагает коллега, но я отказываюсь.
И так нервы на пределе. Вот что мне делать с Чудиновым? Свалился на голову…
Глава 4
Уже ночь, а Чудинов все не уходит. Говорит с кем−то по телефону, не раз, посматривая в мою сторону. Гостей становится все меньше, к утру и самые загулявшиеся разойдутся. Но господин будущий депутат не собирается на выход, нервирует меня.
— Будете заказ делать? — осведомляюсь, когда он жестом меня подзывает. Собираю грязную посуду, удивляясь, как не лопнет от обилия блюд.
— Да… то есть, нет. Счет пожалуйста, — ловит мои пальцы, но я проворнее. — Полина, давай поговорим? У тебя скоро смена заканчивается, и я тебя до дома подброшу.
— Нам не о чем говорить, господин Чудинов, — говорю, как можно серьезнее. Снаружи само спокойствие, внутри желе, внутренности трясутся. — Сейчас ваш счет принесу.
Максим расплачивается и тут же уходит, но мне неспокойно. За те полгода, что мы общались, я поняла, что он упертый, всегда дело до конца доводит. Вот правда меня в свою настоящую жизнь не посвящал. Я думала он обычный студент, который зашел пообедать в кафе, где я летом работала.
Я в то лето сдала вступительные экзамены в Вуз, хотела стать переводчиком. И тут же пошла работать, чтобы приодеться к началу учебного года.
Но проучилась всего два месяца. Беременность была сложной, часто приходилось обращаться к врачам. Не до учебы. Потом сразу два неспокойных младенца родились. И я думать перестала о получении вожделенной профессии.
Я тогда поняла, что отныне для меня существует только такая работа — официанткой в ресторане. Может быть, когда−нибудь я все−таки пойду учиться, заочно. Но пока на это нет ни денег, ни времени, ни желания. Четыре с лишним года прожила на бегу. Спала урывками, ела, когда вспоминала о еде.
Мои сыночки ни в чем не нуждаются, благодаря моей неусидчивости. И вот, когда мальчишки подросли и я могу немного расслабиться, появляется их папашка и чего−то хочет от меня.
— Поль, забери чаевые, — бармен делит деньги на каждого, кто работал в мою смену. Подхожу к барной стойке, Ромка подвигает мне несколько купюр. Сегодня чаевых много. — Твой ночной гость щедрым оказался. Почаще пусть приходит, — ржет коллега, а мне вот не до смеха.
Но пересчитав деньги и я улыбаюсь. Я смогу устроить малышам настоящий праздник! Хватить и на застолье, и на поход в цирк. Спрятав деньги в рюкзачок, выпархиваю из ресторана. Даже усталость испарилась. В голове уже составляется план праздника. Можно пригласить аниматоров, в костюмах мультяшек, которых любят мои мужички.
И даже на торт останется. Я даже знаю, какой закажу, время есть. С машинками. Сынульки любят шикарные авто, увидят во дворе и бегают вокруг, разглядывают, спорят. Вот как эта черная иномарка, такие любят. Настоящие мужчины.
Я снова бросаю взгляд на иномарку. Дверь ее открывается и появляется Чудинов. Сразу пропало желание торт заказывать. Куплю обычный, в кондитерской. Никаких машинок. С розочками.
— Полина, садись в машину, — приглашает Чудинов, а я прикидываю, смогу ли проскочить мимо. — Я все равно догоню. Или домой к тебе заявлюсь, адрес знаю.
Делать нечего. Постараюсь свести наше общение только к одному короткому разговору. Донесу если получится, что я не хочу его больше видеть. Усаживаюсь на переднее сиденье дорогущей иномарки. Будто в другой мир попала. Запах кружит голову, музыка сразу в плен захватывает. Мы эти песни слушали вместе.
— Может, поедем куда−нибудь, надо поговорить, — предлагает, а я смотрю на него удивленно.
— Я только что ночную смену отработала, набегалась так, что до кровати бы добраться, — колю словами. Домой вези, по дороге поговорим. Только говорить не о чем. Несколько лет назад ты выбрал свою жизнь, женился на любимой девушке, как ты тогда сказал. И указал мне мое место — в «хрущобах». Что изменилось за эти годы?
— Ты родила от меня близнецов, — невозмутимо рулит по утреннему городу.
— И что?
— И то… я хочу участвовать в воспитании моих детей.
— А с чего ты решил, что Матвейка и Андрейка твои? — я блефую, но вполне искренне. Я реально считаю мальчишек только моими.
— Пока сидел в ресторане, мне инфу собрали про тебя и твоих детей. Да, я сделаю тест на отцовство, для суда.
Съеживаюсь на сиденье. До суда… он еще судиться со мной собрался. Мерзавец!
— Кто бы тебе разрешил тест делать, — огрызаюсь, но господин депутат только усмехается.
— Да я и так знаю, что дети мои. По дате их рождения даже понятно. Поль, тебе лучше дружить со мной, чем кусаться.
— С предателями не дружу. Мальчишки мои, ты отказался от них, еще до рождения. Ты нам не нужен, Чудинов! И семейка твоя пусть успокоится, я обещала к вам не лезть, и не лезу.
— В смысле, семейка? Ты о чем, вообще? — удивляется прямо, будто не понимает, о чем речь. Он останавливает машину на парковке супермаркета, ждет продолжения разговора.
— Я о том, как твой отец давал деньги на аборт, угрожая разобраться со мной, если еще раз
