— У Дойла есть свои деньги, ему незачем…
— Вот именно. Это и успокаивало наших нотариусов. У него большое состояние — около полумиллиона. Жаль, что ни нотариусы, ни ты не хотят понять простую вещь: некоторым людям никогда не бывает ДОСТАТОЧНО денег. — Женщина откинулась на спинку стула и вздохнула. — Словом, они с Карлой поженились и уехали в свадебное путешествие. Через три недели Карла утонула в озере Комо, в Италии.
— Но полиция…
— Полиция, разумеется, провела расследование. Все выглядело достаточно подозрительно, но… с десяток свидетелей показали, что Дермот был на берегу в тот момент, когда аквабайк Карлы перевернулся на середине озера.
— Вот видите! Это был несчастный случай!
— Для всех — но не для меня. Дермот рыдал на похоронах, а сразу после них уехал из города. В неизвестном направлении, не сказав никому ни слова.
— Возможно, он переживал утрату…
— Что ж, тогда он быстро утешился.
— Когда это произошло?
— Семь с половиной месяцев назад. Дженнифер затошнило.
Дойл появился в ее жизни семь с небольшим месяцев назад. И он ничем, ну абсолютно ничем не напоминал безутешного молодого вдовца, трагически потерявшего жену во время медового месяца…
Пожилая женщина неожиданно потянулась к ней и погладила ее по щеке холодными сухими пальцами.
— Девочка, поверь, я вовсе не выжила из ума и не пытаюсь приглушить свою боль, обвиняя во всем Дермота Катнера. Во-первых, эту боль не унять ничем. Во-вторых… у меня больное сердце, и мне осталось не так уж много. В-третьих — я предприняла собственное частное расследование и выяснила, что за последние три года в разных штатах произошло несколько подобных случаев. Ты скажешь, что это совпадение — правда, преступления совершаются ежесекундно, кто с этим спорит? Но меня больше всего заинтересовали те, в которых фигурировал убитый горем муж с инициалами Д и К. Дермот Катнер. Дойл Каннинг. А еще — Дерек Клозингер, Дью Каллахан, Дон Клейвер и Диего Калаброза. Врать не буду, не по всем эпизодам удалось собрать доказательства, но еще за два случая я могу ручаться.
— Боже мой…
— Я не прошу тебя верить мне на слово. Все материалы у меня в Чикаго, я перешлю их тебе, но сейчас я прошу, умоляю тебя только об одном: в память о своих родителях, в память о моей дочери — не спеши выходить за этого человека. Проведи собственное расследование — если хочешь, я дам тебе денег. Убедись во всем сама. Прошу тебя, Дженнифер Аргайл. Карле было всего двадцать лет. Она была красивой и доброй девочкой…
Голос женщины прервался, она порывисто встала и вышла из комнаты. Дженнифер тупо смотрела на газетные вырезки, разбросанные по столу.
В памяти стали всплывать обрывки их с Дойлом разговоров, его расспросы, его внимание к судьбе Дженнифер. Тогда это казалось таким… правильным, таким желанным — на свете нашелся вдруг человек, которого действительно интересовала Дженнифер Аргайл. Так она думала.
На самом деле — сейчас она это вспомнила — Дойл, казалось, совсем не удивился известию о гибели всей ее семьи. Сочувствовал — но как будто уже знал об этом. Больше его интересовало, есть ли у нее другие родственники. И еще он пару раз обмолвился, что профессор Аргайл, по слухам, оставил приличное состояние — а ведь деньги на самом деле были мамины, это же она заработала их на организации аукционов и выставок…
То есть он ЗНАЛ, что Дженнифер, осиротев, унаследовала большую сумму, но не знал подробностей. И она сама выложила ему эти подробности, доверчивая идиотка, потому что даже и в мыслях не могла представить себя в роли богатой наследницы и завидной невесты, за чьим состоянием охотится брачный аферист…
И убийца.
Холодный пот покатился по спине, свадебное платье мерзко прилипло к коже. Дженнифер била крупная дрожь.
Она сама не понимала, что с ней происходит, поэтому и все последующие действия проделала словно в забытьи.
Вскочила, сбросила узкие и неудобные туфли, больно стукнулась бедром о край стола, зашипела от боли — потом распахнула дверь и бросилась вон из церкви.
На счастье, никого в коридоре и на заднем дворике не было, так что никто и не видел бледную, растрепанную, перепуганную до смерти девушку в подвенечном платье и фате, стремительно перебежавшую дорогу и влетевшую на причал, где уже давно пребывала на приколе яхта «Нелл Гвинн».
Пожилой, бронзовый от солнца и ветра дядя Джонни, знавший Дженнифер еще крохой с косичками, недоуменно выпрямился и растерянно всплеснул руками.
— Дженни! Куда, ненормальная?! Вернись, шторм идет!
Шторм уже пришел, дядя Джонни. Шторм уже накрыл Дженнифер Аргайл с головой и разметал всю ее жизнь на мелкие клочки.
Все нужные манипуляции проделались сами собой. Мик хорошо ее выучил. Яхта мягко и покорно вышла на открытую воду и заскользила вдоль причала. Где-то далеко, в тяжелом от духоты синем небе маячило крошечное белое облачко, при виде которого бывалые рыбаки и яхтсмены сокрушенно качали головой и спешили к берегу. Однако Дженнифер Аргайл не смотрела на небо. Единственное, что сейчас имело значение, — успокаивающая незыблемость штурвала и свежий ветер, пахнущий океаном. Остальное — бред, кошмар и наваждение.
Она проплывет вдоль берега, успокоится и вернется. Потом попросит Джулию переночевать у нее, а завтра утром свяжется с полицией и адвокатом.
Она уже взрослая самостоятельная женщина, у нее все получится. В конце концов, сейчас не Средневековье, ее защитят, ей помогут…
Погруженная в свои мысли Дженнифер даже не обратила внимания, что правит в открытое море…
Дойл Каннинг метался по церкви, очень напоминая разъяренного кота, у которого из-под носа удрала полудохлая мышь, приготовленная им на обед. Джулия Монро хмуро смотрела на него, а потом откашлялась.
— Дойл, я думаю, нам всем надо успокоиться.
— Думаешь? Надо же! Она еще и думает! Как можно было так поступить?! Кино она насмотрелась, что ли? Напрасно, Джулия Робертс из нее, как…
— Как из тебя Ричард Гир.
— Джулия, иди к черту! Я не могу думать о хороших манерах, когда от меня сбежала невеста.
— Ты так злишься, словно она еще и прихватила с собой сундук с твоими фамильными бриллиантами.
— Знаешь, а что-то в этом есть! Я все хлопоты взял на себя, я потратился на эту чертову свадьбу, я договорился со священником и оплатил банкет в шикарном кабаке…
— Дойл, мы все еще говорим о твоей нежно любимой невесте? Или о девице трудной судьбы, раскрутившей тебя на бабки и слинявшей вместе с ними?
— Я не понимаю твоей иронии, Джулия, хотя… ты всегда меня недолюбливала. Вероятно, это нормально — ведь тебя замуж никто звать не торопится!
