да и с тем интим случался раз в год по обещанию. Удивительно, но страх так и не появился, зато бредовые мысли лезли в голову одна за одной, играя в чехарду.
Вокруг царил хаос, но я видела лишь Лёшу, застывшего на месте с непроницаемым лицом, словно он был на приёме у английской королевы, а не в эпицентре нападения на сотрудника судебной системы. Но в его глазах пылало знакомое мне пламя.
– Дверь клетки открывайте! – заревел второй врач.
– Ребят, а на что вы надеетесь? – вдруг поинтересовался Алексей с ухмылкой. – В здании табун ОМОНа, вы что, надеетесь, что сможете просто так забрать своих корешей и уйти? Ну так себе у вас план!
– Ты нам зубы не заговаривай! План охеренный! Мы из суда выйдем с этой красоткой. Думаю, ей придётся прокатиться с нами, но ей и самой понравится! – заржал мордоворот, прижимая меня к себе плотней и хватая лапищей за грудь, сдавливая её с силой. – Никогда ещё не трахал судья, да ещё и такую сладкую.
А вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Впервые почувствовала, каково это, – дрожь в коленях. Ноги просто отказывались меня держать, голова пульсировала, словно готовясь взорваться, а картинка перед глазами утратила чёткость, становясь размытой и тусклой. Глубинный крик, наполненный настоящим ужасом, вырвался из груди, покатился по всему телу, набирая силу и резонируя. Кричала я самозабвенно и отчаянно, выплёскивая страх, сжиравший внутренности. Замолчать не сумела бы, даже если от этого зависела моя жизнь, – звук лился изнутри помимо воли.
И вдруг всё закончилось разом: наминающая грудь лапа исчезла, а сама я внезапно оказалась на полу, неплохо так приложившись об него губой. Даже не знаю, что именно происходило вокруг, ведь балансировала на грани обморока, как героиня романа, и едва могла соображать. Мелькали чьи-то силуэты, слышался мат и звон стекла, а я лежала на холодной поверхности плитки и размышляла, что надо бы провести воспитательную беседу с уборщицей о том, что она плохо выполняет свои обязанности.
– Лиса, ты как? – раздался откуда-то сверху встревоженный голос бывшего, а его тёплые ладони нежно легли на моё лицо.
Это было так приятно, словно перенеслась в прошлое, где мы были так счастливы.
– Я скучала… – пролепетала, не слишком понимая, что говорю, и, наконец, лишилась сознания.
Глава 6
– Елена Петровна, миленькая! – раздаётся откуда-то сверху кудахчущий голос Верочки, а в нос ударяет едкий запах нашатыря.
Пытаюсь отодвинуться, но получается слабо, кто-то удерживает мою голову. Распахиваю глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, – прямо надо мной склонился Алексей, и это именно его рука так привычно и удобно прихватывает мой затылок.
События, предшествовавшие моему позорному обмороку, разом встают в памяти яркими картинками, заставляя испуганно озираться вокруг. Удивительно, но в кабинете уже почти никого не осталось. А где подсудимые мои? Мне этих уродов надо ещё запихнуть в тюрьму, чтобы они там сгнили.
– Тише, Лиса… – шепчет бывший так, чтобы никто не услышал его обращения. – Всё в порядке, я же обещал, что тебя всегда смогу защитить! Губу ты несильно разбила, зашивать вроде не нужно.
Он аккуратно, но крепко берёт мой подбородок и заставляет повернуть голову к свету. От этого прикосновения внутри вдруг вспыхивает пожар, а сердце готово вот-вот проломить грудную клетку. Пальцы мужчины кажутся раскалёнными, они обжигают кожу, запускают под неё волны жара.
С трудом стряхиваю с себя это наваждение и надменно отстраняюсь, глядя на бывшего с максимальной холодностью, надеясь погасить ей некстати вспыхнувшее между нами пламя. Пытаюсь представить себя айсбергом, визуализирую и делаю попытки вжиться в образ, так сказать.
– Что случилось? Где подсудимые? – произношу, стараясь контролировать подрагивающий голос.
– Ой, Елена Петровна, жаль, что вы не увидели, как Алексей Иванович этих разбойников победил. Этого рукой – раз, а затем того, как схватил, и он, как заорёт! – сумбурно верещит Верочка, приложив к груди ладони и глядя на моего бывшего, словно влюблённая кошка. – А с подсудимыми всё в порядке, их конвой в бокс отвёл, а тех в белых халатах в следственный отдел отвезли, допрашивать будут и дело возбуждать.
Надо же, мой бывший смог покорить сердце этой старой девы, ненавидящей мужиков!
Пытаюсь подняться с пола, на котором не слишком грациозно раскинулась в позе мёртвого опоссума. Да, видок у меня, наверное, тот ещё. Но перед глазами всё вновь плывёт, поэтому плюхаюсь обратно.
– Ой, давайте я вам скорую вызову! – предлагает секретарь, глядя на меня испуганно.
Но стоит вспомнить про людей в белых халатах, как тут же становится хуже. Алексей вновь берёт меня за подбородок и разворачивает к себе, заглядывает в глаза, а затем практически суёт в нос три пальца, помахивая перед лицом.
– Сколько пальцев показываю?
Хочется ответить какую-нибудь колкость, но прикусываю язык. Во-первых, этот упрямец не отстанет, пока не убедится, что со мной всё в порядке. А, во-вторых, до меня вдруг доходит, что он сейчас спас мою честь и, возможно, жизнь.
– Три… – бурчу недовольно, чувствуя себя теперь обязанной.
Чёрт, почему меня не мог спасти какой-нибудь другой мужчина, который не вызывают бурю эмоций в душе?
– Сотрясения вроде нет, но лучше провериться у врача. Давайте отвезу вас в больницу?
– Я не поеду ни в какую больницу. Надо ещё докладную написать о произошедшем, известить совет судей, дать показания… – перечисляю, понимая, что у меня банально нет ни физических, ни моральных сил на всю эту волокиту.
– Подождут! – решительно отрезает Алексей и вдруг я буквально взлетаю в воздух на его руках. – Вам необходим отдых!
Тело инстинктивно прижимается к мощной надёжной груди бывшего, прикладываюсь ухом, чтобы послушать, как размеренно бьётся его сердце, но сразу одёргиваю себя за эту слабость.
– Немедленно поставьте меня на ноги! Я – председатель суда! Что подумают люди, если увидят меня в объятиях сотрудника ОМОНа?!
На самом деле на людей плевать, куда больше меня пугает то желание, которое внезапно вспыхивает от близости бывшего. Я ведь была уверена, что не испытаю подобного, – уже ведь не девочка, – но сейчас низ живота сводит горячей сладкой судорогой, которая никак не хочет уходить.
Наконец, я оказываюсь ногами на полу, но Алексей продолжает придерживать меня весьма целомудренно за локоть, мне же хочется, чтобы он обхватил меня
