Её же вызвали через старшую. Значит, речь пойдет о…
Юля даже предположить не могла.
– Катя, скажи хотя бы, какое у него настроение?
– Понятие не имею, Юля, я его не видела. Так, всё, давай, удачи тебе. А я за рабочее место. У нас тут гости из столицы.
– Вижу. Стоят мальчики.
– Ага. Как статуи. Нервируют. Иногда даже кажется, что не дышат. И не моргают.
– Точно статуи.
– Юля, и телефон на беззвучный поставь. От греха подальше.
Юля кивнула, поблагодарив за совет. Она всегда ставила на беззвучный в отеле, но держала телефон на видном месте, чтобы видеть входящий, если будет такая необходимость.
Небольшую сумку она оставила в комнате для персонала. Прикрепила бейдж.
Надо идти.
Юля досчитала до десяти, потом обратно. Так. Всё. Она готова.
Под любопытными взглядами сотрудников прошла к лифту, у которого также стоял один из тех самых молчаливых мужчин в идеальных костюмах.
Что-то не то… Надо было у Кати спросить, кто к ним пожаловал настолько важный, что расставили охрану по всему отелю. Или только внизу? Юля старалась думать, о чем угодно, только не о причине приватного разговора с владельцем.
В лифте ехала одна.
Кабинет владельца находился на последнем этаже. Сюда требовался пропуск. Её пропустили.
Каблуки сразу же потонули в белоснежном ворсе ковра. Не споткнуться и не упасть бы.
– Юлия Михайловна, сюда, пожалуйста.
Её встретил водитель Ильи Даниловича.
Он ей указал на дверь, затем постучал и, услышав сдержанное «войдите», только тогда распахнул, приглашая.
Как ни странно, в какой-то момент Юлия успокоилась. Наверное, уже переволновалась, лимит закончился. Поэтому она проходила в кабинет уверенная в себе. Ноги не дрожали, ладони не взмокли. Девушка сдержанно улыбнулась. Не радостно, а будто входит в дом близкого друга. А именно так, как её учили.
– Добрый вечер, Илья Данилович.
– Проходите, Юлия.
Илья Данилович сидел за рабочим столом из темного дерева. Смотрел на дверь, явно ожидая, когда войдет Юля.
Он движением руки указал на кресло.
Юлия прошла, опустилась. Села, гордо выпрямив спину, готовая если не ко всему, то почти ко всему.
– С вами хотят поговорить, Юлия. Мешать не буду.
Она не успела сориентироваться и до конца осознать, что случилось. Седов поднялся, сдержанно кивнул и направился к двери.
По инерции повернула голову за ним.
Тогда-то и поняла, что в кабинете Седова они были не одни.
Глава 3
Она сразу же узнала этого мужчину.
Его не узнать было невозможно.
Демьян Тарисов, председатель или президент «Россбанка», она не понимала различия между этими двумя должностями. Один из самых влиятельных людей страны. Поговаривали, что он не просто ставленник Президента, а кто-то, кто стоит как раз за Президентом.
Теперь понятно, откуда охрана.
В таком количестве.
Первые секунды ничего, кроме шока, Юлия не испытывала.
Демьян Валерьевич – она даже отчество его знала, потому что позавчера отец смотрел интервью с ним и приглушенно матерился – стоял у окна, которое располагалось рядом с нишей. Поэтому Юля сразу его и не заметила. Мужчина скрестил руки на груди. В отличие от охраны, на мужчине пиджака не было. Темно-синяя рубашка, рукава которой он закатал, обнажив крепкие кисти.
Высокий…
И об этом она тоже знала, потому что видела его в окружении охраны. Априори – охранники высокие крепкие парни. Тарисов им нисколько не уступал. Ни в плечах, ни, надо думать, в крепости.
Лицо породистое. Это уже мамино выражение, что пришло в её обиход из литературы. Квадратный тяжелый подбородок, прямой нос с легкой горбинкой, глубоко посаженные глаза и широкие брови.
И очень цепкий, оценивающий взгляд.
От которого сразу же становилось не по себе.
Он давил. Даже подавлял. Взгляд, полный даже не превосходства. Чего-то другого. Власти.
Многие пытаются играть в тех, кем не являются на самом деле. Пытаются казаться выше, значимее. Сорят деньгами, которых нет. Дают обещания, которые не сдерживают. Покупают вещи, что не по карману.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Юля видела таких людей. Попадались они и в отеле. Некоторые постояльцы платили сумасшедшие деньги за ночь, а потом устраивали разборки за лишнюю, как им казалось, строчку в квитанции.
Тут… другое.
Совершенно другое.
Юля даже не могла сказать что. Просто знала. Интуиция забилась внутри, точно птица, пойманная в силки.
Зачем председателю «Россбанка» потребовалась она? Скромная девушка, обычный администратор.
Сама того не замечая, Юлия задышала чаще и, нервничая, облизнула пересохшие губы и поправила край воротничка.
Что-то, наверное, надо сказать? Ей? Или как?..
За Седовым почти бесшумно закрылась дверь, и тогда Тарисов пошел в её сторону.
Вернее, к столу. Чтобы занять кресло, в котором сидел Илья Данилович.
Но почему Юле казалось, что идет мужчина на неё?
Всё же она перенервничала. И знатно. Потому что происходящее стала воспринимать неадекватно. Надо успокоиться. Ничего страшного с ней не произойдет. Скорее всего, у Демьяна Валерьевича к ней какое-то предложение.
Господи, Юлия, ты о чем? Какое у него может быть к тебе предложение?
На тот момент Юля даже не подозревала, насколько она близка к истине.
Мужчина продолжал молчать.
Он сел за стол, положив руки на столешницу. Скрестил пальцы в замок. Взгляд Юли невольно метнулся к ним, и почему-то она обратила внимание, что обручального кольца он не носит. Попыталась вспомнить, женат ли Тарисов, но никакой информации в голове не всплыло. Подробностями личной жизни политиков, финансистов и общественных деятелей она не интересовалась. Юля вообще не интересовалась чьей-либо личной жизнью. Не вмешивалась в чужие дела и предпочитала, чтобы и её не трогали.
В одном она не ошиблась точно – взгляд мужчины выдерживала она с трудом.
– Здравствуйте, Юлия.
– Здравствуйте, Демьян Валерьевич.
– Узнали? – чуть заметная ироничная усмешка тронула его губы.
– Конечно.
Юлия, чувствуя себя нашкодившей школьницей в кабинете директора, положила руки на колени и с силой их сжала. Хорошо, что собеседник этого не видел. По крайней мере, она на это рассчитывала.
Вот теперь у неё ладони вспотели.
Тарисов смотрел прямо. Его взгляд всё меньше и меньше нравился Юле. На теплоту она не рассчитывала, её и не могло там быть. Скорее, готовилась к обычному, едва ли не равнодушному деловому тону. Его там тоже не было.
Была… злость, ненависть?
Господи, но откуда?
Она, наверное, видит не то. Определенно.
– Это к лучшему. Тогда мы сразу с вами перейдем к делу. Не будем терять время. Ни я, ни вы.
Тарисов, точно он был владельцем кабинета, взял верхнюю папку и протянул её Юле.
Та осторожно приняла её, не спеша раскрывать.
Такое чувство, что в той папке находилась её погибель. Какой-то компромат.
Но на Юлю не может быть компромата! Тут, наверное, служба безопасности с ней поспорила бы, сообщив, что каждому человеку есть, что предъявить.
– Что тут? – негромко спросила девушка охрипшим голосом.
В горле запершило, захотелось пить. Юля ни за что не попросит воды у Тарисова.
Только не у него.
Он вызывал у неё полное отторжение. Очень опасный человек, не скрывающий своих возможностей. Он их воспринимал, как нечто само собой разумеющееся.
Такие топчут начищенными ботинками сотни судеб, не замечая этого. А если и заметят, остаются совершенно равнодушными.
– Тебе лучше взглянуть.
Резкий переход на «ты» не остался незамеченным Юлей. Сердце ёкнуло, а брови вскинулись кверху, на лице отразилось удивление. Это удивление в свою очередь не осталось незамеченным мужчиной, потому что он снова сцепил пальцы в замок. В отличие от Юли, на его лице не дрогнул ни один мускул.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Переход не сулил Юлии ничего хорошего.
Теперь она в этом не сомневалась.
