Скорее всего, начальник службы охраны. Было в нем что-то от военных, от людей, что привыкли жить по уставу, а ещё прекрасно умели отдавать приказы.
Этот – не выполнять, а именно отдавать.
– Зачем мне облегчать вам жизнь? – устало спросила она. – Побегаете за мной по стране…
– Думаете? Что придется бегать?
Её слова развеселили его, складки вокруг рта уменьшились. Ну, хоть кто-то адекватный за сегодняшний вечер.
– Нет, конечно. Я так понимаю, у нашего дома будут дежурить… ваши? – она кивком головы указала на мужчин в костюмах.
– Конечно. Завтра в девять мы снова вас ждем. Пока одну.
Сердце заныло. Заболело.
– А потом?
– А потом посмотрим по обстоятельствам.
Юля ничего не сказала.
Не потому что нечего.
Потому что бессмысленно.
Снова нажала на стеклоподъемник, отгораживая себя от начальника службы безопасности.
От всего того, что нёс он с собой.
Папку всё же кинула на сиденье. Откроет дома.
Наверное…
Юля плохо помнила, как добиралась до дома. Ехала, не разбирая дороги.
На этот раз не превышала скорости, лишь иногда погладывала в зеркало заднего вида: за ней, не таясь, следовало два черных «мерседеса». Хорошие машины у охранников, что тут ещё скажешь.
У дома её тоже ждали. Ещё один автомобиль, припаркованный через дорогу.
Сволочи! Они даже перестали таиться. Юля от бессилия ударила раскрытой ладонью по рулю и посмотрела на собственный дом.
Небольшой каменный, с красивым садом, где она любила возиться в свободное время. Недостроенная беседка манила приятной прохладой. Папа начал её строить по весне, но из-за ухудшения состояния пришлось стройку приостановить. Ничего… Ничего… Они достроят. Обязательно! Не в этот год, так в следующий.
В их с Сережей комнате горел ночник. Значит, сын уже спит. Мама уложила его. Они включали ночник потому, что с ним Сереже спалось спокойнее. На прошлой неделе они купили ему отдельную кровать, но он по-прежнему посягал на местечко рядом с мамой.
Ком встал в горле.
У них была тихая спокойная жизнь. Не всегда благополучная финансово, но каждый член их семьи умел находить радость в том, что имели. Они строили планы, воплощали их.
А теперь что? Вот что…
Юля взяла папку, сумку и вышла из машины. Занавеска в гостиной качнулась – значит, родители видели, что она вернулась. Волнуются. Конечно, вызвали на работу. Мало ли что случилось.
Юля не стала загонять машину в гараж. Потом попросит папу. Сил не осталось. Было чувство, что её, словно мокрую тряпку, выжали досуха.
Шла и знала, что за ней наблюдают. Фиксируют каждый её шаг. Каждое движение.
Неприятное чувство.
И как только не замечала подобное ранее? Ведь наверняка они не первый день за ней наблюдали. Юля, не будь наивной дурой! На Тарисова работали профессионалы. Они узнали про неё. Вычислили.
Но… почему? Как?..
Господи, она ничего не понимала.
Расправив плечи, Юля прошла к крыльцу, открыла дверь. И лишь оказавшись внутри, подальше от безразличных глаз, прижалась к холодной поверхности, крепко-крепко зажмурив глаза.
– Юля? – голос мамы вывел её из ступора. – Юля, что случилось? На тебе лица нет!
– Мама! Сережа спит?
– Конечно.
Юля оттолкнулась от двери, быстро скинула туфли и стремительно пошла в комнату.
Мама – следом.
– Юля, ответь. Я волнуюсь!
– Потом… Потом… Мам, я…
– Зачем тебя вызывали?
Юля знала, что мама волнуется, но ничего не могла с собой поделать. Ей надо увидеть Сережу! Убедиться, что он спит в своей кровати! Что за время её отсутствия с ним ничего не случилось.
Что его никто не забрал…
На пути к спальне не замечала никого и ничего. Лишь у порога немного притормозила. Пусть Сережа в большинстве спал крепко, особенно первые часы после засыпания, но все же разбудить его случайно не хотелось. Снова прикрыла глаза, резко распахнула и лишь потом вошла. Мама следовала за ней.
Спит маленький… Подложил ладонь под пухлую щечку и сладко сопит… У Юли на глаза навернулись слезы, и она, уже не стесняясь эмоций, дала волю чувствам. Оглушающим, ещё до конца не осознанным. Рвущим душу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как же так… как…
Мама подошла со спины и обняла её.
– Юль, ты меня пугаешь? Что случилось, ты скажешь или нет? Тебя уволили, да? И надо так переживать, Юлька? Ты чего? Сумасшедшая? Мы же вместе, справимся и…
Юля энергично замотала головой, накрывая руки матери своими.
– Меня не уволили, нет…
– На тебе лица нет. Ты вся дрожишь. Ну-ка, пошли отсюда. На кухне поговорим.
– Мам… Где папа?
– На кухне, новости смотрит.
Юля кивнула.
– Мам, иди, я сейчас. Переоденусь, не могу в этом…
– Хорошо, давай.
– Чай заваришь? Пожалуйста.
– Конечно, о чем ты.
Юля ещё раз погладила руки матери и отпустила их. Оставшись одна, снова подошла к кровати Сережи и поправила одеялко. Она всматривалась в лицо сына.
Похож…
Ведь на самом деле похож! Голубые глаза, длинные ресницы. Высокие скулы.
С ума сойти…
Юля сжала с силой кулаки. Что там сказал этот напыщенный сукин сын? Продать Сережу? Да ну нахер! Она горло перегрызет любому, кто попытается у неё отобрать сына. Сережа её и ничей больше!
Переодевалась уже в более спокойном состоянии. Так же аккуратно повесила белую блузу на вешалку, аккуратно разложила юбку. Макияж смыла ватными тампонами. Хотелось залезть под душ и долго стоять под теплыми струями, при этом ни о чем не думая. Позволить себе слабость, забыться.
Но сейчас не время для расслабления.
Родители ждут на кухне. Они и так не легли бы спать, пока она не отзвонилась из отеля, если бы осталась на смену. А по возвращению, да ещё в таком нервном состоянии – тем более.
Юля надела свободные брюки и старую выцветшую футболку с Микки Маусом. Ноги оставила босыми. Пол в доме деревянный, и ей нравилось по нему ходить именно босиком.
– Ничего не понимаю, Ларис. Машина до сих пор стоит. Это не к Фадеевым.
Отец как раз делился с матерью своими впечатлениями. Юля нахмурилась. Она увидела отца, стоящим у окна. И сразу стало понятно, про какую именно он машину говорит.
Они жили в тихом спальном районе с узкими дорогами и палисадниками, стоящими впритык друг к другу. Соседи хорошие, с которыми были дружны долгие годы. Конечно, в соседском деле случалось разное, но папа с мамой, да и она сама, ни с кем особо не конфликтовали. Земля давно поделена. Что делить? Район у них старый, все друг друга знали, новых соседей не было.
Людское любопытство никто не отменял. И у её отца в том числе. Юля его понимала – он беспокоился и за их с мамой безопасность. После того, как заболел, в нем проснулась гиперопека. Маме нравилась забота отца. Раньше он много работал, уходил рано, приходил поздно, и она сетовала, что ей не хватает его внимания. Юля помнила их ссоры. Мама кричала, что всех денег не заработать, семья и здоровье важнее. У папы были свои мотивы.
Мечты имеют свойство сбываться. Только зачастую не в той форме, в какой представляет их человек.
Теперь папа дома. И мама вроде бы получила внимание отца. Но какой ценой?
– Папа, – окликнула его Юля, желая отвлечь. Ещё не хватало, чтобы отец вышел на улицу и встретился с людьми Тарисова. Лишние волнения папе ни к чему.
Отец сразу обернулся.
– Юля, чай готов. Давай, садись. Мы тоже попьем.
Мама засуетилась, накрывая на стол.
Обычно Юля помогала маме. Не сегодня…
Отец нахмурился, скрестив руки на груди.
– Ты чего застыла в дверном проеме, точно не родная? И что за папка, дочь?
– Мам… Пап… – Юля шумно выдохнула, собираясь с силами. – Мне надо с вами поговорить.
Глава 6
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Им с мамой потребовалась вся женская мудрость и хитрость, чтобы уговорить отца пойти спать и ни в коем случае не выходить «покурить».
– Папа, ты бросил курить четыре года назад.
– У меня есть заначка.
