Вначале Эспер хотела поступить проще, ведь ее клан был самым древним, а значит, она — самая сильная волчица в академии… Проблема заключалась в том, что, разорвав кому-то глотку в порыве праведного гнева, она лишь подтвердила бы их лживые слова, а Хотман бы тотчас выкинул ее на улицу. Поэтому Эспер выбрала второй, более «гуманный» вариант расплаты, который, впрочем, не помог избежать заслуженной кары, ведь огонь, даже фальшивый, локальные взрывы и заклинания зашивания рта, оказывается запрещены правилами академии. Вот жалость!
«Но сегодня-то виновата не только я, так почему вызывают меня? — Эспер резко встала, окинув однокурсниц испепеляющим взглядом. — Вот же самки собаки! Кто меня сдал? Убью!» — без проблем читалось в ее синих глазах.
Розамунд, Клара, Сандра и Мэйдан нервно переглянулись. Вчера вечером эти темные феи, верно поклоняющиеся самому тупому из всех существующих богов, попросили ее стать пятым связующим звеном в заклинании вызова, а она, идиотка-добрая-душа, согласилась, ведь обычно с ней никто даже не разговаривал… Последние месяцы Эспер уже отчаялась, и буквально была готова выть во все горло от пронизывающего до костей одиночества, причем в любую фазу луны. Тяжело привыкнуть жить одной, когда всю жизнь прожила бок о бок со своей стаей, когда общения с родными, друзьями и близкими хватало с излишком. В прошлом она постоянно сбегала в лес, чтобы просто посидеть в тишине… Сейчас, когда они все мертвы, собственное поведение казалось тошнотворным, поэтому, вдруг услышав приглашение присоединиться к «мини-шабашу», Эспер без раздумий сразу же согласилась, а уже к концу дня жестоко пожалела о своем поспешном решении.
Тупицы, оказывается, решили вызвать не абы кого, а сразу огненного элементаля из спящего неподалеку вулканического источника! Но совсем не подготовились заранее, не говоря уж о том, что это был темно-магический, а значит, запрещенный обряд! Эспер каким-то чудом спасла их юные недоразвитые интеллектуально тушки, а заодно и всю, ни в чем не провинившуюся, академию, вовремя вспомнив о существовании противовеса, и окружила брыкающееся адово отродье непроницаемо толстой коркой льда, после чего вполне разумный, стоит заметить, элементаль решил вернуться обратно в тепленькие недра своего вулкана. Теперь уже проснувшегося, хоть и ненадолго. Ха! И Эспер было бы очень смешно, если бы после происшествия красочно подгорели задницы этих куропаток, но нет… Достанется-то ей!
— Дьявол! — себе под нос прошипела она, остановившись перед кабинетом директора. Когда Эспер в прошлый раз посещала «обитель зла», мистер Хотман обрадовал тем, что она останется на второй год, за все, так сказать, «накопившееся». Не то чтобы совсем несправедливо, ведь тогда она была виновата, все равно обидно… Всего чуточку не удержалась — легким движением руки вынесла стекла окон на всем этаже, в ответ на очередное оскорбление. Да. Облажалась, но с кем не бывает, правда? Да и ставни были старые и постоянно скрипели… Лучше бы «спасибо» сказали.
«Может, сейчас меня вообще выпрут из академии?»
Догадка нисколько не обнадеживала. Эспер отлично помнила, что за ней еще охотятся, да и обвыкла в академии за год, а мир простых смертных за окном казался не очень дружелюбным местом для молодой девушки без личных средств на существование. Магия — магией, конечно, но на нее надеяться в таком случае было нельзя. Ведь стоит разок привлечь к себе внимание незаурядными способностями и все — ты уже на мушке у охотников из числа людей, или же в сводках Альянса — сборища древних уродцев, которые якобы пекутся о всеобщем благополучии волшебных существ, а на деле убирают всех неугодных, стоит разок ошибиться и сделать шаг не в ту сторону. На их суд попадаться ни в коем случае нельзя…
Одернув напоследок юбку до приличной длины и убрав волосы в хвост, чтобы выглядеть максимально аккуратно и безвинно, Эспер постучалась и зашла в кабинет. Обитель зла никак не изменилась с прошлого года. Все та же пара кресел перед большим тяжелым деревянным столом, журнальный столик, темно-синие портьеры. Вдоль стен высокие стеллажи с бесчисленными фолиантами, в углу стеклянная витрина с какими-то артефактами, и наконец — большой террариум с сонной игуаной, будто уже недостаточно скучно! Весь интерьер кабинета доктора Хотмана был какой-то до одури правильный и аккуратный, как и он сам, что всегда жутко раздражало Эспер. Даже книги, и те, расставлены по группам и в четком алфавитном порядке.
Гр-р-р!
Мистер… то есть доктор Хотман полусидел на столе, скрестив руки на груди и выглядел очень сердитым. Быстро оценив степень угрозы, как «весьма высокую», Эспер решила притвориться воплощением святости.
— Вызывали, доктор Хотман? — максимально нейтрально спросила она, остановившись на пороге. Честно говоря, Эспер втайне обожала доводить директора своей язвительностью и спорами, но сейчас так развлекаться и тянуть кота за хвост явно не стоило. Хотя Хотман больше напоминал не кота, а собаку. Такую аккуратную, выдрессированную овчарку, которая скалит зубы лишь при весомом поводе. Эспер тихо хмыкнула себе под нос. Собственная аналогия вдруг показалась крайне смешной, с учетом того, что следил он постоянно за стадом тупых овец, вроде компании Розамунд.
— Проходите, мисс Нэро, — ответил директор, приглашающе махнув в сторону кресла, стоящего напротив своего стола. — Присаживайтесь.
Эспер сжала губы, отбросив лишние мысли, и заставила себя неторопливо пройти и сесть, выпрямив спину, как пай-девочка. Непривычная поза показалась до одури неудобной. Хотман испытующе сверлил ее своими цепкими зелеными глазами, отчего внезапно захотелось почесать нос. Проклятье!
Молчание затягивалось. Эспер смотрела на свои руки, смирно лежащие на коленях и слушала неторопливое тиканье часов… Казалось с каждой секундой стрелка двигалась все медленнее и медленнее, а нос чесался все сильнее и сильнее. Через пару минут Эспер не выдержала и подняла взгляд. Доктор Хотман по-прежнему внимательно смотрел на нее сверху вниз с каким-то оценивающим прищуром и хмурился. Эспер нарочито прямо посмотрела на него в ответ, терзаясь страхом и одновременно почувствовав прилив абсолютно неуместной в ее положении вредности.
«Почему он молчит? Вот зачем так себя вести? Если хочет выгнать — пусть говорит прямо!»
— Я вас слушаю, доктор Хотман, — все-таки не выдержала она, а затем все-таки потерла противно зудящий кончик носа. Стало легче. Приступ накатившей вредности тоже прошел, остался только затаившийся где-то в глубине сознания страх.
Доктор Хотман протяжно выдохнул и, расцепив длинные пальцы, обошел свой стол, а затем плюхнулся в директорское кресло и устало потер глаза.
— Это я вас слушаю, мисс Нэро, — недовольно пробурчал он и откинулся на спинку, вновь скрестив руки на груди, а затем еще больше прищурился, окинув ее с ног до головы цепким взглядом зеленых глаз. Второй раунд гляделок пошел. Эспер вызывающе уставилась на него в ответ, с трудом подавив навязчивое желание громко фыркнуть.
«Что за глупые игры?»
— Ничего не хотите мне рассказать?
— Сказку! — недолго думая выплюнула Эспер, а потом прокляла себя за свой длинный язвительный язык. Опять все пошло не по плану! Директор стабильно выбешивал ее одним своим существованием, и она ничего не могла с этим поделать. Это началось с самого первого их диалога и так никогда, наверное, не закончится…
— Хо-ро-шо, — медленно, по слогам произнес Хотман в ответ, постукивая пальцами по своим плечам, — расскажите мне сказку о глупой ведьме и огненном элементале.
— Такую не знаю, увы, — ответила Эспер и скрестила руки, отзеркалив его позу, а затем, вальяжно откинувшись на спинку кресла, сложила свои ноги в грубых ботинках на журнальный столик, прямо поверх буклетов с правилами безопасности. Картина «Бунтарка». Масло. Холст…
— Уверены?
— Может, вы расскажете, мистер Хотман? — холодно процедила Эспер, на автомате решив притвориться оскорбленной. Так постоянно случалось. В стрессовых ситуациях воображаемый рычажок «Защита» сам переключался на «Нападение». — Зачем я здесь? Не налюбовались на меня на парах? Давайте я скину вам свое фото, и будете любоваться каждый день. Мне не жалко! И я даже никому не скажу!
