уже потерял надежду найти хоть какие-нибудь признаки присутствия человека. Лес был первозданным и диким. При этом меня ни на миг не оставляло липкое ощущение чужого взгляда. Сначала я не переставая озирался: вдруг камера или микрофон в дупле — это, возможно, что-то объяснило.
Я остановился, как только трава сменила сухие коряги и прелые листья. Нужна система. Если планомерно исследовать эти дебри, а не метаться, как пьяный лось, намного больше шансов найти какую-то зацепку, то, что поможет выбраться отсюда или хотя бы понять, где я нахожусь. Ну не брежу же я в самом деле.
И тут я услышал голоса.
Когда в кустиках и елках вокруг большой поляны показался просвет, я пригнулся, а потом вообще прополз на четвереньках, подбираясь поближе, и прислушался. Что услышал, совсем не понравилось.
Во-первых, довольно быстро понял — разговор идет обо мне. Во-вторых, говорившие знали о моем присутствии и не скрывали этого, я был для них пустым местом, зудящей мухой: есть она, нет — никакой разницы, только неудобство и досада. А хуже всего был тон — презрительный и злобный. Что уже говорить о содержании разговора: эти двое спорили, сразу меня укокошить или сначала схватить и продемонстрировать какому-то то ли "барбосу", то ли "барабасу".
Я не мог сквозь густую листву рассмотреть говоривших, но голоса были молодые, возможно, парни моего возраста. Один был слегка психованный, он то и предлагал порешить меня на месте. Второй говорил спокойно, совсем, я бы сказал, без эмоций, настаивал на том, что меня нужно взять в плен.
Догадываюсь, откуда это странное ощущение слежки. Никогда раньше такого не испытывал, но чувство не из приятных. Под кожей проползло гадкое ощущение, заставившее кровь стучать в висках глухим маятником.
Кажется, тот, что хочет меня укокошить, звучит убедительнее. Черта с два. Я так просто не дамся, лучше помру в лесу от голода или пойду на корм зверям, чем какие-то недоумки будут распоряжаться моей жизнью. Гнев сменился липкой испариной страха. Мозг, перебирая варианты дальнейшего развития событий, разогнался до первой космической.
Когда я уже не мог соображать от напряжения и страха, словно что-то щелкнуло, и тело само приняло решение. Тихонько отполз, смяв пару умиливших бы меня при других обстоятельствах цветочков, и дал тягу не разбирая дороги. Слава богу, не врезался ни во что. С непривычки к физическим нагрузкам — последний год был занят в основном интеллектуальными — задыхаясь, сбавил темп. Прикинув, что убежал достаточно далеко, остановился, хватая ртом воздух.
Посидел немого на горке сосновых иголок и, вытащив из-под себя крупную шишку, немного успокоился. Решил все-таки позже вернуться к поляне, где подслушал неприятный разговор, и еще раз поискать дорогу к цивилизации. Не замечая больше ничего подозрительного, прилег на прошлогодней хвое, вдохнул густой аромат теплых сосен и, чтобы хоть чем-то занять себя, принялся жевать травинку и наблюдать за облаками.
Оторвавшись от преследователей, я разрешил себе немного помечтать. Раз уж объяснений происходящему нет. Пока нет, успокоил я себя. То-то все обрадуются, когда я найдусь. Может, в новостях покажут. «Отважный студент раскрывает тайну лесной банды». Может, Наташка увидит, передумает и бросит своего мажора-недоумка.
Когда пушистые крендельки облаков окрасились в розовый цвет, решил, что пора. Желудок все настойчивее напоминал, что в нем пусто со вчерашнего дня. Придется ночью пробраться в какой-нибудь дом и попросить или украсть еду.
И что же, что украсть, они вообще меня убить собирались.
Глава 4. СНЫ НА КРАЮ ВРЕМЕНИ
Лан с трудом пробирался по лесу, в надежде, что успеет добраться до Снурка раньше напарника. Влад давно отстал, но Лан, прислушиваясь к шепоткам, которыми лес привычно сообщал свои новости, словно тонкой невидимой паутиной окутывая разведчика, знал, где находятся и отставший напарник, и странник.
Целый год Лан следил за лесом, искал любую зацепку, чтобы понять, откуда появляются и куда уходят странники. Влад, называвший себя «лучшим другом», постоянно напрашивался в помощники, но особо не искал, все больше выспрашивал. У Лана было огромное подозрение, что результаты своих расспросов он тут же доносит наместнику.
Когда это произошло: год назад, или Влад всегда был таким? Но изменился не только Влад. Сама жизнь стала течь для Лана по-другому с тех пор, как пропала сестра, тенью которой он сам себя называл — тенью луны на ночном небе. Теперь он просто тень в мире теней, которые все плотнее сжимают кольцо вокруг него. Единственный способ вырваться из их сумрачного круга — заполучить человека, появившегося этой ночью в лесу. Возможно, он единственная ниточка, способная привести его к сестре.
Вдруг Лан понял, что совершил ошибку. Кто бы не сообщил новость первым, уже не имеет значения: наместник ведет охоту на чужаков. Пришелец вряд ли убежал далеко. Что если Влад разыщет его и прикончит? Отдышавшись, следопыт повернул назад. Услышал, как, громко насвистывая, Влад приближается с Сирели, как ругается, оступившись на переправе. Теперь он сообщит новость первым и преподнесет все по-своему. К Хрону новости. Лан так же, как до этого спешил в город, теперь, перепрыгивая через кусты и бурелом, мчался вглубь леса.
Пройдя по следам, оставленным человеком, Лан нашел его почти сразу. Глупое существо даже не думало прятаться: разлегся под деревом и жует травинку. В небо смотрит. Лан поднял голову, не увидел ничего интересного. За спиной раздался шорох.
— Думал перехитрить меня, лис? Мы же на одной стороне, — Влад только сделал вид, что уходит. Пошумев на переправе, повернул обратно и подкрался к ничего не подозревавшему растяпе. Если бы не присутствие Лана, тому бы осталось жить не дольше минуты.
— Давай договоримся, — продолжал, прищурившись, низкорослый перевертыш, — оставим его здесь. Если лес примет его, отведем завтра в Снурк, пусть Совет решает, что с ним делать.
Лан усмехнулся, понимая, что Совет ничего не решает, но пришлось согласиться. Уходить надо вместе и как можно скорее: в лесу начали сгущаться сумерки. На обратном пути Лан свернул на поляну, где на них наткнулся человек, и оставил на видном месте одеяло и флягу с водой, вызвав кривую ухмылку Влада.
— Тебе ли о нем заботиться? Надеешься выведать что-то, а на самом деле подвергаешь опасности беззащитных
