Ланом вышли на площадь. Как же Лану хотелось покончить с этим, показать всем, что он — не простой мальчишка, мнение которого никого не должно интересовать, что он сильнее оставшихся за закрытой дверью. Всех вместе взятых…
Лан усмехнулся. Если бы они знали о его истинных способностях, стали бы считаться с его мнением? Или побыстрее избавились от него, как год назад избавились от Ириэга Дарна.
— Что будем делать? — окликнул он уже собиравшегося повернуть в сторону дома Влада.
Тот вздрогнул и обернулся, вжав голову в плечи. Под верхней губой проступили очертания клыков. «Почему он так меня боится, — подумал Лан, — неужели догадался, или все-таки совесть мучит?» Лан был уверен, что ни словом, ни поступком не выдал себя. А иногда так хотелось. В лесу, когда Влад вернулся к пришельцу и неожиданно появился у Лана за спиной, например. Что ему стоило просто протянуть руку и дотронуться до лживого друга. Вложить чуть больше силы в прикосновение и проникнуть к самому сердцу. Лес поглотил бы следы, а Лан не ломал голову, как побороть тупость Совета и разобраться наконец с делом пропавшей сестры.
— А что тут сделаешь, — удивился Влад. — Такими вопросами не нам заниматься, — развернулся и почти побежал прочь.
Лан постоял на перекрестке, глядя вслед скрывшемуся за углом товарищу, а потом развернулся и пошел в сторону только что закрывшейся за ним двери.
Глава 6. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
Когда наступило утро, я промерз до костей. Странный сон вылетел из головы, не успев даже удивить — для этого хватало других, более реальных причин. Одежда стала влажной и вместо того, чтобы греть, отнимала последнее тепло. Что за климат такой: днем жара, вечером ледяной ветер, а ночью мороз и снег. Я высунул голову из своего импровизированного укрытия. Ярко светило солнце. Уже весна? Обалдеть… Птицы орали свою какофонию, но к ней я уже привык и почти не замечал.
На другой стороне поляны сидел человек.
Простая одежда из некрашеного льна скрывала невысокую фигуру. Сначала мне показалось, что это женщина, но, присмотревшись, понял, что ошибся. Тонкие черты бледного лица и выбивавшаяся из-под капюшона длинная прядь черных волос сбивали с толку.
— Ты понимаешь меня? Можешь говорить? — слова прозвучали так неожиданно, что я даже не успел заметить, как он разомкнул губы: ни один мускул не дрогнул на лице. Низкий голос развеял последние сомнения. Я узнал его, в смысле голос, — это был один из встретившихся мне вчера, тот что не спешил меня убивать, а хотел «проконсультироваться» с согражданами.
— Отвечай, — слова звучали отчетливо и эхом отдавались в голове, раскалывающейся после беспокойной ночи в ледяном лесу. Словно невидимый переводчик нашептывал смысл незнакомых слов.
— Слышу я все, и незачем так орать, — я собрал вещички и вышел на середину поляны.
Буду сдаваться.
Человек открыл оказавшиеся совершенно черными глаза и посмотрел в мою сторону. В них промелькнула странная смесь ненависти и грусти. Отвечать на второй вопрос не имело смысла: и так ясно, что я его понял.
— Иди за мной, — он легко встал, словно его тело не имело веса, и направился в сторону деревьев.
Мне ничего не оставалось, как, кряхтя и потирая негнущиеся колени, поспешить за ним. Выбор был небольшой: либо замерзнуть следующей ночью, либо умереть от голода и жажды. То есть никакого.
Идти приходилось по склонам заросших кустами оврагов. Деревья стали такими высокими, что свет почти не пробивался сквозь ветви. Под ногами хлюпала вода, и воздух пах сыростью, мхом и прелыми листьями. Хотя откуда мне знать, как пахнет мох. Просто он был везде, вот я и решил, что это он издает тяжелый, щекочущий ноздри запах.
Шедший впереди двигался резкими, уверенными движениями. Я еле поспевал за ним. Босые ноги постоянно скользили по влажной земле. Мы шли уже довольно долго, а я все размышлял над странностями своего проводника.
Видел я теперь только его спину. Комплекцией он напоминал подростка. Гладкие черные волосы выбились из капюшона и разлетались в стороны, как крылья большой птицы, каждый раз, когда он перепрыгивал через канаву или поваленное дерево. Я даже немного позавидовал. Мои темно-русые или, как маман говорит, шатеновые пакли торчали во все стороны. То, что я второй день не причесывался, красоты им не прибавило. Только не начинайте! Брутальными залысинами я еще успею обзавестись.
И вообще, снявши голову по волосам не плачут. Заведет он меня щас в дремучую чащу, подальше от своих. Вон какой прыткий — сиганет в кусты и поминай, как звали. Я повел плечами, отгоняя липкую влажность леса и накатившую душной волной жалость к себе.
Земля под ногами уплотнилась, и в траве появился узенький просвет, как раз чтобы поставить ногу и не намочить штаны о вездесущую росу. Послышался странный шум. Я было обрадовался, решив, что это колеса машин шуршат по асфальту, но потом стал явственно слышен звук текущей воды. Тропинка пресекала то ли ручей, то ли маленькую речушку, настолько мелкую, что было видно дно. Несколько крупных камней выступало над поверхностью. Вокруг них, взбивая пену, бурлило быстрое течение и, прорвавшись сквозь преграду, мчалось дальше.
Проводник уже спустился к берегу. Я еле поспевал за ним, лицо горело, босые ноги тоже. Не уверен, что смогу сохранить равновесие на скользких булыжниках. От быстрой ходьбы я согрелся, но купаться совсем не хотелось.
Переправой он пользоваться не стал, просто перепрыгнул на противоположный берег и повернулся, чтобы посмотреть, как я буду справляться с препятствием. Фигасе… Второй закон Ома мне в извилины!
Стоявший по ту сторону ручья был кем угодно, только не человеком.
Глава 7. НЕПРИЯТНОЕ ОТКРЫТИЕ
Когда мой провожатый прыгнул, сделав еще одно резкое движение в своем странном стиле, с его головы слетел капюшон. Выпрямившись, он откинул упавшие на лицо волосы, открыв ухо, которое доходило до макушки, было покрыто шерстью и заканчивалось пушистой черной кисточкой.
Все, с меня хватит. Я сел на камень, уперся локтями в колени и уставился на бегущую воду. Теперь ясно, откуда взялись странный акцент и нечеловеческая походка.
