стыдно, что, без сомнения, этот стыд поменяет все наши планы.
С.- А - Должна тебя заверить, Евгения, идея такого сюрприза
принадлежит исключительно моему брату; но пусть это тебя не пугает:
Долмансе, которого я знаю за человека весьма любезного, обладает как раз
тем уровнем философии, что нужен нам для твоего воспитания, и может быть
лишь полезен в наших планах; что же касается его сдержанности, то я могу
поручиться за него, как за себя. Так познакомься же, моя дорогая, с
человеком, который в целом свете лучше всех способен стать твоим
наставником, провести тебя к счастью и наслаждениям, которые мы хотели
испытать вместе.
Евгения (краснея) - О, я все равно в смущении...
Долмансе - Ну-ну, прекрасная Евгения, успокойтесь... Целомудрие - как
раз та самая дряхлая добродетель, с которого вы, при всех ваших прелестях,
должны великолепно обходиться.
Евгения - Но как же с пристойностью...
Долмансе - Еще один обычай незапамятных времен, сегодня уже вышедший
из моды. Он так противен природе! (Долмансе ловит Евгению, сжимает ее в
объятиях и целует).
Евгения (защищаясь) - Прекратите же, сударь!.. Вы поистине со мной не
церемонитесь!
С.-А. - Евгения, поверь мне, будет нам и той и другой оставаться
недотрогами с этим прелестным человеком; я его знаю не больше, чем ты; но
посмотри, как я ему доверяю! (Страстно целует его в губы) Поступай, как я.
Евгения - О! я бы рада; где я найду лучший пример! (Она перестает
сопротивляться Долмансе, и он горячо целует ее в губы, видно, что его язык
проникает в ее рот.)
Долмансе - Ах! любезное и очаровательное создание!
С.-А. (так же целует ее) - Так ты думаешь, маленькая плутовка, я не
дождусь своей очереди? (Тут Долмансе, обнимая обеих, целует их по очереди
добрую четверть часа, а они целуют друг друга и его)
Долмансе - Ах! такое начало уже обжигает меня страстью! Сударыня,
поверите ли? Здесь необыкновенно жарко: нам надо раздеться, будет гораздо
лучше.
С.-А. - Я согласна; наденем эти газовые сорочки: они скроют лишь то,
что нужно скрыть от страсти.
Евгения - Воистину, милая моя, вы заставляете меня делать такие
вещи!..
С.-А. (помогая ей раздеться) - Много забавного, не так ли?
Евгения - По крайней мере, это неприлично... Ах! как ты меня целуешь!
С.-А. - Какая чудесная грудь!.. как едва распустившаяся роза.
Долмансе (глядя на соски Евгении, но не касаясь их) - и обещщающая
иные прелести... много более ценные.
С.-А. - Ценные?
Долмансе - О, да, клянусь честью! (Говоря так, Долмансе делает вид
что поворачивает Евгению, чтобы посмотреть на нее сзади)
Евгения - О, нет, нет, умоляю вас.
С.-А. - Нет, Долмансе, я пока не хочу, чтоб вы видели... то, что
имеет над вами такую власть, если вы будете над этим думать, то не сможете
уже рассуждать хладнокровно. Нам нужны ваши уроки, преподайте нам их, а
вожделенные вами мирты увенчают вас потом.
Долмансе - Ладно, но чтобы показать, дать этому дитя первые уроки
распутства, нужно, чтобы по крайней мере вы, сударыня, соблаговолили мне
помочь.
С.-А. - И в добрый час!.. Ну вот, смотрите, на мне больше ничего нет:
показывайте, сколько хотите!
Долмансе - Ах! прекрасное тело!.. Сама Венера, украшенная Грациями!
Евгения - О! милый мой друг, сколько прелестей! Позволь мне вдоволь
наглядется на них, позволь покрыть их поцелуями. (Исполняет сказанное)
Долмансе - Какие великолепные наклонности! Не так горячо, прекрасная
Евгения, в настоящий момент я требую от вас всего лишь внимания.
Евгения - Да, да, я слушаю, слушаю... Но она так красива... такая
пухленькая, такая свеженькая!.. Ах, как она очаровательна, моя милая
подруга, не так ли, сударь?
Долмансе - Конечно, она прекрасна... совершенно великолепна; однако я
убежден - вы ей ни в чем не уступаете... Ну так слушайте же, милая моя
ученица, или бойтесь, если вы не будете покорны, я воспользуюсь теми
правами, котрыми меня щедро наделяет звание вашего учителя.
С.-А. - О, да, да, Долмансе, я отдаю ее в ваши руки; ее нужно
серьезно побранить, если она ослушается.
Долмансе - Я могу не ограничиться выговорами...
Евгения - О, небо праведное! вы меня пугаете... о чем вы, сударь?
Долмансе (шепча и целуя Евгению в губы) -- Кара... наказание, эти
милые маленькие ягодицы вполне смогут мне ответить за ошибки головки. (Он
шлепает ее через газовую сорочку, в которую Евгения теперь облачена.)
С.-А. - Я поддерживаю эти намерения, но не все остальное. Начнем
урок, или то краткое время, что нам отпущено, чтобы насладиться Евгенией,
все уйдет на приготовления и мы не успеем ее приобщить.
Долмансе (касаясь по порядку всех частей тела мадам де Сент-Анж,
котрые называет) - Я начинаю. Не буду говорить об этих шарах из плоти, вы,
Евгения, не хуже чем я знаете, что их обычно называют грудь, груди, соски;
они очень важны для получения наслаждения; любовник, находясь в экстазе,
видит их перед собой; он их ласкает, мнет, а некоторые находят в них даже
оплот наслаждения, и когда член скрывается между холмами Венеры, которыми
женщина сжимает этот член, уже несколько движений вызывают у некоторых
мужчин истечение благоухающего животворного бальзама, что являет собою все
счастье распутников... Однако, нам придется все время рассуждать о члене,
так не надо ли, кстати, сударыня, рассказать о нем нашей ученице?
С.-А. - Я тоже так думаю.
Долмансе - Ну что ж, сударыня, я лягу вот сюда на канапе, вы сядете
рядом, возьмете нужный предмет в руки и сами объясните его свойства нашей
ученице. (Долмансе ложится, и госпожа де Сент-Анж рассказывает.)
С.-А. - Этот скипетр Венеры, что ты видишь, Евгения - первый
поставщик наслаждений любви; его чаще всего называют членом, нет ни одной
части человеческого тела, куда он не мог бы проникнуть. Он всегда верен
страстям своего хозяина, и иногда скрывается вот здесь (касается лобка
Евгении): это его обычное убежище... наиболее часто употреблемое, но не
самое сладостное; стремясь к храму более таинственному, любой распутник
мечтает насладится здесь (она раздвигает ягодицы и указывает на анальное
отверстие): мы еще вернемся к этому удовольствию, оно лучше всех; рот,
губы, подмышки так же часто представляют алтари, где он курит свой фимиам;
однако все же, каким бы ни было то прибежище, которое он выбирает, он
всегда, несколько мгновений потрепетав, извергает белую вязкую жидкость,
