приоткрою. Видишь этот холмик, он называется лобок: к четырнадцати или
пятнадцати годам, когда у девушки начинаются менструации, он обычно
покрывается волосками. Вот этот язычок под ним называется клитор. В нем
заключена вся чувственность женщины; так как и у меня; достаточно его
коснуться, и я уже в экстазе... Попробуй... Ах! Плутовка! Что ты
делаешь!.. Можно подумать, ты только тем и занималась всю жизнь!...
Перестань!.. Перестань!.. Хватит, говорю тебе, я не хочу!.. Ах! Помогите,
Далмансе!.. От очаровательных пальчиков этой красавицы я сейчас потеряю
голову!
Д. - Ну что ж! Чтобы успокоить, если можно, ваши чувства, сменив их
направление, попробуйте сами приласкать ее; возьмите себя в руки, пусть
она попросит пощады... Вот так!... Именно в таком положении; ее
симпатичные ягодички таким образом окажутся поближе ко мне; и я легонько
пощекочу их пальцем... Сдавайтесь, Евгения; предайтесь полностью
наслаждению; пусть это будет единственным божеством вашей жизни; ему
одному юная девушка должна подчиняться, и в ее глазах на должно быть
ничего более святого, чем наслаждение.
Е. - Ах! По крайней мере нет ничего прекраснее, я чувствую... Я вне
себя... не знаю, что я говорю и делаю... Какое опьянение чувств!
Д. - Как эта маленькая плутовка течет!... Ее анус будто пережимает
мне палец... Как чудно было бы сейчас насладиться им! (Поднимается и
приближает член к заднему проходу девушки.)
С.-А. - Потерпите еще немного. Нас должно занимать лишь воспитание
этой милой девочки!... Такое удовольствие наставлять ее!
Д. - Хорошо! Видишь Евгения, при более или менее продолжительных
ласках семенные железы набухают и в конце концов извергают жидкость,
истечение которой погружает женщину в чудесный экстаз. Это назывется течь.
Как только твоя милая подруга позволит, я покажу тебе, насколько более
энергично и неудержимо то же самое происходит с мужчинами.
С.-А. - Подожди, Евгения, сейчас я научу тебя еще одному способу
доставить женщине крайнее наслаждение. Раздвинь пошире бедра... Видите,
Далмансе, в таком положении ее анус все также свободен! Можете ласкать
его, пока я буду делать то же самое языком спереди, пусть она с нашей
помощью придет в экстаз раза три-четыре, если возможно. У тебя прекрасный
лобок, Евгения. Как мне нравится целовать этот дикий пушок!... Твой
клитор, теперь я лучше его вижу, мало развит, но очень чувствителен... Как
ты дрожишь!... Пусти меня... Ах! Ты без всякого сомнения девственна!...
Скажи, что ты ощущаешь при прикосновении наших губ одновременно к обоим
твоим отверстиям. (Выполняет сказанное.)
Е. - Ах! Дорогая моя, это чудо, это ощущение невозможно описать! Мне
очень трудно сказать, который из ваших языков вызывает у меня более
глубокое безумие.
Д. - Учитывая наши позы, мой член близок к вашим рукам, сударыня;
приласкайте его, прошу вас, пока я целую этот божественный анус. Поглубже
язычок, сударыня; не ограничивайтесь клитором; проникайте своими
сладострастными устами прямо в матку: так мы скорее добъемся истечения
влаги.
Е. (вытянувшись) - Ах! Я больше не могу, я умираю! Друзья мои, не
оставляйте меня, я сейчас потеряю сознание!... (Истекает влагою между
двумя наставниками.)
С.-А. - Ну что, моя милая, как ты чувствуешь себя, испытав
доставленное нами наслаждение?
Е. - Я умираю; я без сил... со мной все кончено!... Но объясните же,
прошу вас, те два слова, что вы произнесли, а я не понимаю; прежде всего,
что означает матка?
С.А. - Это нечто вроде полости, похоже на сосуд, горлышко которого
обхватывает член мужчины и принимает извергающуюся влагу женщины
посредством истечения из желез, и семя мужчины, его мы тебе еще покажем;
из смеси этих жидкостей появляется зародыш, из которого получаются
поочередно то мальчики, то девочки.
Е. - Ах, понимаю; это определение объясняет и понятие влаги, которое
я сперва не поняла хорошенько. И соединение семени необходимо для
появления зародыша?
С.-А. - Конечно, хотя сейчас уже доказано, что зародыш обязан своим
существованием лишь семени мужчины; пусть одно, без смешения с влагою
женщины, оно ничего не стоит; но наша влага только способствует развитию;
она на производит, она помогает производству, не являясь его причиною.
Некоторые современные натуралисты заявляют даже, что она вовсе бесполезна;
из чего моралисты, руководствующиеся открытием ученых, выводят, достаточно
правдоподобно, что в таком случае ребенок, кровь от крови своего отца,
обязан преданностью лишь ему. Это утверждение небезосновательно, и хоть я
и женщина, я не отважусь его оспорить.
Е. - Я нахожу подтверждение сказанного тобой в своем сердце, моя
дорогая, так как я безумно люблю отца, и чувствую, что ненавижу мать.
Д. - В этом предпочтении нет ничего удивительного: я думаю совершенно
также; ведь я все еще не могу утешиться после смерти отца, в то время как
потеряв мать, скорее обрадовался. Я от всего сердца ненавидел ее. Не
бойтесь питать такие чувства, Евгения: они естественны. Происходя
единственно от крови отцов, мы решительно ничем не обязаны матери;
впрочем, они лишь предавались акту, в то время как отец добивался ее;
следовательно, рожденья нашего желал отец, а мать всего только согласилась
с этим. Какая разница в чувствах!
С.-А. - В твою пользу, Евгения, есть еще тысяча причин. Если
какую-либо мать в мире и должно ненавидеть, так именно твою! Сварливая,
суеверная, набожная,бранчливая... и возмутительная ханжа, могу поспорить,
эта тихоня за всю свою жизнь ни разу не оступилась... Ах, дорогая моя, как
я ненавижу добродетельных женщин!... Однако, мы к этому еще вернемся.
Д. - Не нужно ли теперь под моим руководством научить Евгению
возвращать сторицей то, чем вы только что ее наградили, чтобы она в моем
присутствии ласкала вас?
С.-А. - Согласна, считаю даже это полезным, а вы в это время,
Далмансе, без сомнения, желаете пусть меня сзади?
Д. - Как вы можете сомневаться, сударыня, в том удовольствии, с
которым я выражу свое полнейшее к вам почтение?
С.-А. - (поворачиваясь к нему спиной) - Ну что, вот так - хорошо?
Д. - Прекрасно! Теперь я могу наилучшим образом оказать вам те же
услуги, которые пришлись по душе Евгении. Итак, маленькая глупышка,
устройтесь поудобнее, голову между ног вашей подруги, и язычком действуйте
