именно поэтому мне было так тяжело сходиться с людьми, да и, вообще, понимать их?
– Расскажешь, наконец, зачем ты меня позвала? – прервал я ее наблюдения за утренним городским пейзажем.
– А что, мне нужна какая-то особая причина, чтобы выпить с братом кофе? – ответила она и с неким вызовом посмотрела на меня.
– В общем смысле, может, и не нужна. Но сегодня-то ведь это не так? – ответил я и, чуть наклонив голову, заглянул ей в глаза.
Может, моей сестре и досталась эмпатия, но мне при рождении с лихвой отвалили проницательности. Так что с самого детства ни одна мелочь не могла укрыться от меня.
Проницательность, скажу я вам, может, и хорошая, но точно не самая простая штука на свете. Дело, ведь, вот в чем: одной врожденной проницательности недостаточно. Нужно развить еще кучу дополнительных навыков и иметь при всем при этом гибкий ум, чтобы правильно распознавать сигналы и верно их истолковывать, опираясь на уже имеющийся опыт. Без этих навыков толку от проницательности – ноль. Как от радиста, не знающего азбуку морзе.
Глядите-ка, хвалюсь тут своим умением распознавать, что у людей на уме. Кажется, скромности мне тоже особо не перепало.
Сестра молча смотрела куда-то вбок и неосознанно перебирала пальцами разноцветные брелоки на ключах, что могло значить только одно: она собирается сказать что-то, что мне не понравится. Я мог бы, конечно, надавить на нее и заставить выложить все как на духу прямо сейчас, но решил дать ей еще немного времени. Все-таки, у каждого человека есть право на то, чтобы высказаться тогда, когда он будет готов это сделать. Торопить его – не самая лучшая затея, ведь тогда все может пойти наперекосяк.
– Мне предложили работу в другой стране, – выпалила она.
– Ого! Поздравляю! – я округлил глаза.
– Да, спасибо…Начинать надо уже в следующем месяце, – сказала она, посмотрев на меня каким-то стыдливым взглядом.
– Пожалуйста, скажи, что ты согласилась, – я практически впился глазами в сестру.
– То есть, ты не против? – ее лицо мгновенно прояснилось.
– Что? Нет, конечно! Это же отличный шанс. Черт, малышка, я так рад за тебя!
– Уфф, словно гора с плеч, – сказала она и откинулась на спинку плетеного стула с таким видом, будто и правда освободилась от какой-то тяжелой ноши.
– Погоди, ты что, думала, что я могу быть против? Да это ведь твоя жизнь в конце концов! Я не собираюсь засыпать тебя нравоучениями. Делай что нравится, пока можешь!
– Ой, тебя послушать, так ты уже умудренный жизнью старик, которого от могилы отделяет сотня-другая вздохов, – рассмеялась она.
– Ну, будем надеяться, что это не так, – тоже улыбнулся я в ответ и поднял чашку с кофе вверх на манер бокала.
Еще с час мы сидели под тенью деревьев. Допили эспрессо и заказали большой чайник чая. На завтрак я выбрал классический омлет с беконом, сестра – какую-то новомодную цветную штуку с красиво выложенными фруктами и орехами, о существовании которой я знать не знал до этого утра. Она рассказывала мне о том, как ее пугает мысль о жизни в другом месте; что не так-то просто будет сразу найти хорошую квартиру; понравится ли ей коллеги и примут ли они ее; сможет ли она делать свою работу настолько хорошо, чтобы оправдать надежды компании и о многом другом. «Столько всего надо успеть, ужас!» – говорила она, качая головой. Но по тону было понятно, что ей страсть как нравится вся эта суета и, будь ее воля, она бы только и делала, что готовилась к поездкам.
Такое часто случается с людьми. Предвкушение чего-то бывает намного волнительнее самого события. Если период подготовки затягивается, то это жутко выматывает эмоционально. Такой вот парадокс: человек перегорает уже во время ожидания и, когда наступает момент Х, уже не способен насладиться им сполна. Разочарование, как по мне, вполне предсказуемый финал марафона больших надежд. Когда пересекаешь финишную черту – тебе уже все до лампочки.
Через три с половиной недели нас с сестрой будут разделять порядка полутора тысяч километров. Там, в кафе, мы условились, что я обязательно подвезу ее до аэропорта в назначенный день. Я прекрасно представлял себе, как все будет дальше. Три с половиной недели пролетят незаметно. Сестра подготовит для меня коробку с памятными семейными вещами, которые она не сможет взять с собой, и прикажет мне строго-настрого хранить ее (скорее всего, коробка просто переедет с ее антресоли на мою). Когда настанет день отъезда – мы оба будем немного нервничать, но также будем стараться всеми силами это скрыть, притворяясь, что это никак не выходящий из ряда вон день. Затем, по дороге в аэропорт, мы остановимся на заправке, чтобы взять кофе. Пока я буду заправлять полный бак и ждать заказ, сестра будет сидеть на пассажирском месте и с грустью глядеть в окно, думая что-то вроде: «Ну вот и он, последний раз, когда брат берет мне кофе». Я же, заметив ее грустный взгляд, помашу рукой сквозь толщу немытого стекла и разведу руками, мол, «Боже, как можно так долго готовить две чашки кофе!». Она помашет мне в ответ и улыбнется. И никто не проронит и слова о том, что это, все-таки, не самый веселый наш совместный день. Просто все будут делать то, что должны.
Застряв в пробке на выезде из города, мы оба начнем немного нервничать. Сестра будет посматривать на часы, приговаривая что-то вроде «А вдруг там будет еще очередь на паспортный контроль? А что, если рейс задержат?» и все в таком духе. Моей же задачей будет успокоить ее и отпустить пресную шутку: «Ну, значит, никуда не полетишь». Рано или поздно пробка закончится и мы помчимся по прямой до терминала. На прощание у нас будет от силы минут десять-пятнадцать, потому что именно столько времени отведено аэропортом для бесплатной парковки. Мы обменяемся крепкими объятиями и обещаниями созваниваться не реже раза в неделю, а переписываться так и вовсе минимум раз в три дня. Я потреплю ее по голове, еще раз крепко прижму к себе и, держась за открытую дверцу автомобиля, буду смотреть, как она катит свой чемодан ко входу. Еще раз помашу рукой, подниму большой палец вверх и сяду за руль ровно в тот момент, когда автоматические раздвижные двери аэропорта бездушно закроются за ее хрупкой фигурой, спешащей на паспортный контроль.
Я сяду в машину и двинусь по направлению к шлагбауму, думая о том, не закончились ли отведенные талоном бесплатные минуты. Щелчок, зеленый свет – и вот я уже несусь по шоссе обратно в сторону города, гадая, сколько времени понадобится нам, чтобы позабыть о своих обещаниях и окончательно потерять связь. По
