Первая неделя моего существования подходит к концу. Вопреки абсолютно неадекватной среде развития я, расстроившийся бластоцист, героически внедрилось своим трофобластом в оболочку матки. Наверное, так происходил процесс человеческой эволюции. Кропотливый труд и изменчивая удача. Трофобласт бесперебойно обеспечивает питательными веществами мое раздуваемое размножением существо и вырабатывает гормоны, необходимые мне для роста. Так вот же оно! Все просто! Гормоны, гормончики, гормонушки! Эстроген! Прогестерон! Хореонический гонадотропин! Я знаю, что вся кажущаяся комплексность и многогранность человеческого поведения – всего-навсего функция гормонального воздействия. Вот он – мои инструмент воздействия! Не хотите сотрудничать, дорогая мама, – впрыснем вам гормоны через стенку матки. Природа!!!
Глава 3
Смерть или взаимопонимание
Это вторая неделя из отведенных мне на преобразование в человека. Ох, как мне не терпится, так и хочется приказать моим ста пятидесяти клеткам: «Множьтесь, зрейте, и поскорее!». Однако веками выверенные и отработанные последовательности биологических каскадов не подвластны ни грубой физической силе, ни философскому убеждению. Процесс свершается ужасающе медленно. Утешает, что из матки мне никуда больше бежать не надо целых тридцать девять недель. Пока, в случае успеха, меня не произведут на свет. Мелькнула было надежда, что мама сбежит из этого кошмара, но она оказалась настырная, решила терпеть до конца. В отместку Я активно использую гормональную мотивацию к сотрудничеству. Жду, что наступит быстрее? Закончится концлагерь, и отправимся домой. Занятия цигун пробудят интуицию, и мама осознает, что беременна. Научимся обмениваться мыслями. Тогда и сменим диктаторство на более демократичный способ взаимосуществования. Пока же – гормонотерапия.
– Боже, как мне все надоело! Глаза бы мои никого не видели! Не желаю вставать в пять утра и бежать на гимнастику. Надо!? Ненавижу слово «надо»! Всю жизнь делаю то, что надо. Больше не могу! И никто не пожалеет, по головке не погладит. Только папа меня в детстве жалел, когда я болела, – сказки читал. А больше никто и никогда. Никогда!
Не подумайте, что у мамы истерика. У нее выдержка Директора по управлению кадрами. Она так считает. Это просто я порцию гормонов спровоцировало. Повысило уровень нейротрансмиттеров, которые посылают химический сигнал в мозг. Результат – мгновенный и неизбежный. В науке известно как смена настроений. В одну секунду солнце померкло и мир заполняет беспричинная ненависть ко всему. Глубина эмоций и переживаний резко обостряется и становится практически неуправляемой. Еще несколько минут назад мама была полна энтузиазма и готова была бежать на гимнастику, а теперь – все ужасно. Настроения нет! Себя жаль. Вот-вот расплачется. Хорошо бы! Глядишь, поплачет и уснет. И мы проведем спокойный день. Лежа в постельке. Без всех этих опасных танцев с веерами и мечами. Гормональная стратегия на практике.
– Раз, два, три, – внезапно военным маршем раздается в голове моей мамы, – пошли!
Куда же ты? Я знаю, что твое настроение должно быть упадочным и эмоции не поддаваться управлению. А ты что делаешь? Мамины мысли заполняются всякой ерундой типа важности самоконтроля, унизительности слабости и нерушимости дисциплины, которые каким-то абсолютно непонятным мне образом заглушают действие гормонов. Природа пасует перед самовнушением. Мы бежим на гимнастику, и меня начинают снова беспощадно трясти и скручивать. Признаюсь, прикрепленное к стенке матки, Я чувствую себя значительно более уверенно и сохранно. Болтаясь, как груша для бокса, я философствую на тему доминантности человеческой воли и нарушения, казалось бы, незыблемых химических процессов организма. Парадокс! Вот только время на теорию мало, практика поджимает. Надо обеспечить себе среду для существования.
Я работаю на три фронта. Расслоившись на зародыш и внезародышевые части, Я формирую три качественно разные субстанции в едином существе. Я знаю, что, соединенные воедино, они создадут жизненно необходимые мне условия. Обеспечат питание и дыхание, выведение отработанных веществ, механическую систему защиты. Однако пока я испытываю нечто сродни раздвоению личности. Растроению. Симптомы те же: деперсонализация и дереализация. Я – вне себя самого. Я наблюдаю отделяющиеся от меня амнион и трофобласт. Они все еще Я и уже не совсем Я. Моя поддерживающая система. Или это несколько меня? Задача – не дать им, этим другим, захватить контроль! Только бы защита и системы обеспечения заработали, а уж с раздвоением, растроением и прочими размножениями Я уж как-нибудь справлюсь.
Очаровательный младенец в перспективе, на данный момент Я представлен лишь зародышевым щитком на границе между амниотическим пузырьком и желточным мешком. Выгляжу плоско и незначительно. Не очень? Зато моя внутренняя клеточная масса, которую Я, бластоцист, так усиленно формирую, состоит из стволовых клеток. А они на вес золота! У них два основных и бесценных свойства. Во-первых, они преобразовываются во что угодно. В любую из двухсот двадцати типов клеток, составляющих тело взрослого человека. Во-вторых, каждая из них способна размножаться практически бесконечно. Каждая из моих стволовых клеток – золотая мечта человечества. Замещение органов, лечение рака, слепоты, болезни Паркинсона. Вечная молодость. Вот такое Я плоское, но бесценное. Вы растите Сокровище, мамаша!
Мысли мамы Сокровища – сплошное кино. Про горы. Солнце в горах, горы в снегу, туманные горы, зеленые холмы и каменистые обрывы. Ух ты! Вот бы взглянуть! Вдохнуть обжигающего разреженного воздуха. Красота! Высота! Опасность! Я знаю, что подъем в горы может повлиять на развитие зародыша. Особенно высоко в горы. Особенно в первый триместр. В горах человеческое тело естественным образом начинает работать более интенсивно. Может ощущаться нехватка кислорода. Учащается пульс и меняется давление. Повышенное давление может повредить почки матери, вызвать преждевременные роды. В более серьезных случаях развивается преэклампсия, являющаяся одной из самых распространенных причин материнской смертности и мертворождения. Ничего себе последствия! Ради наслаждения приятными картинками?
Пока моя мама вдохновенно готовится к подъему в горы, Я судорожно ищу способ ее остановить. Что у меня в арсенале? Перепады настроения? Нет, это не подходит. У нее выработалось противодействие. Или просто дозы маловаты? Слабенький еще трофобласт у меня. Вот подрастим и сломаем мамину силу воли. А пока? Может попробовать сбои дыхания? Почему бы нет! Распространенное чувство во время беременности и связано с необходимостью большего объема кислорода. Количество вдохов может оставаться прежним, но объем вдыхаемого воздуха резко увеличивается. Оказывает непосредственное влияние на легкие и стимулирует дыхательные центры в мозгу. По-моему, вполне подходит! Прогестерон, желтое тело, стимуляция, начали!
Мамины мысли отражают удивление, растерянность, волнение и, наконец, ужас. Дыхание учащается, быстрее и быстрее. Она перебирает возможные причины и последствия. Сердцебиение следует в такт дыханию. Паника монотонно, но властно стучит в висках. Мыслей много, но ни одна не зовет в горы. Ни сейчас, ни завтра, никогда. Вдох – выдох. Я – солнце! Большое теплое солнце. Не Я, конечно, а мама. Она представляет себя солнцем. Тепло растекается по телу. Спазмы смягчаются. Дыхание нормализуется, атака прогестерона парализована. Растоптана и перетерта в прах. Пыль рассеивается, и нас величаво окружают горы. Покатые и зеленые. Метров восемьсот высоты. Всего! Повезло на этот раз. Эклампсия нас минует.
Я знаю о власти эмоций и силе воли, но разве сравнить это с проверкой знания на практике? Надо будет обязательно попробовать самому. Получится ли у меня самоконтроль? Я знаю, это – процесс. Осознаешь собственные действия, оцениваешь и активируешь самодетерминацию и саморегуляцию поведения вопреки внешним и внутренним препятствиям. Сопротивляешься влиянию социального окружения и собственных биологических механизмов. Появление и развитие самоконтроля породили требования общества к поведению человека. Вот только требования природы таким образом игнорируются. Так они и убили свою интуицию. Мама тому классический пример. Лезет в гору, чтобы соответствовать ожиданиям общества. Вот, мол, сильная и ловкая я, не хуже других. А прислушалась бы к организму, он бы ей шепнул:
– Ты не хуже, ты – лучше! Ты беременна – береги зародыш!
Но она не слышит. Корит себя за потерю физической формы и слабость духа. В отместку она придумывает себе наказание. Завтра полезем на настоящую гору. Три тысячи метров? Этому не быть! Моя реакция на устрашающие планы наступает мгновенно и необдуманно. Доза впрыскиваемых гормонов зашкаливает, и маму тошнит. Прямо с высоты ее обожаемых гор. Романтика обесчещена. Тошнота – один из самых распространенных побочных эффектов беременности. Ей способствуют хорионический гонадотропин и эстроген. К этому добавляется обостряющаяся чувствительность к запахам и легко раздражаемый желудок, в особенности при наличии бактерии хеликобактер пилори. С надеждой, что Я не причинило вреда маминому здоровью, а значит и себе, Я, замерев, прислушиваюсь к ее мыслям.
