под конец рабочего дня сижу в кабинете второго и выпиваю за упокой невинных жертв. Кроме меня, ещё парочка близких к Цимику людей. Собственно, он курирует и мою комиссию, но я вошел в его круг из-за его детей. И дочка, и сын — мои большие фанаты, причем уже не первый год. Так что перчатки из Кореи, в которых я стал чемпионом, пришлось подарить его сыну Сереге, подписав на память. Но особой пользы от нашей «дружбы» я не получаю. У меня в друзьях первый, что мне второй! Да и в Москве меня знают не хуже, чем нашего второго. Вот Долгих, например, недавно перед отпуском звонил с просьбой небольшой — заехать выступить в школу перед детишками. Внуки его ещё тут живут, в городе. А я его поздравил из Ленинакана с днем рождения, ему 64 стукнуло пятого декабря. Долгих вывели из кандидатов в члены Политбюро и из секретарей ЦК КПСС, но оставили в самом ЦК. Это произошло ещё на том памятном пленуме 30-го сентября. И сейчас он персональный пенсионер Союзного значения, но на пенсии ему скучно. Кстати, Долгих и с Ельциным общается до сих пор, может ещё поэтому его турнули из власти? Дядя фронтовик, доброволец, истребитель танков под Москвой в 41-м и авторитет имеет в кабинетах большой, я думаю, больше даже чем у Власова был до недавнего времени.
— Как думаешь, получится? — пихает меня рукой в бок Цимик.
Черт! Прослушал, неудобно получилось.
— Повтори, — сказал я якобы пьяно, наливая себе коньяка.
Выпил уже грамм полста! Хватит, и так за руль не сесть. Но как не выпить в такой трагический для страны момент?
— Собак надо забрать из нашего питомника, говорят, они могут искать людей под завалами, — пояснил второй секретарь.
— Хорошая идея! А чего не получится? Набери Жердакова. Только надо брать собак вместе с людьми… тьфу, людей вместе с собаками, — я, видимо, немного окосел, и в голове шумит.
— Само собой! Эх, были планы на выходные, — сокрушается Цимик. — Хотел с Лукарём на зимнюю рыбалку поехать. Кстати, а чего вы с ним не поделили?
— Нормально всё у нас, — открещиваюсь я.
Лукарь и Цимик — соседи по лестничной площадке, и нашу недавнюю ссору с Ленкиным батей второй похоже слышал. Да, сейчас нормально все, а семнадцатого ноября я действительно орал на товарища полковника. И не из-за Ленки, как ни удивительно. Просто 16-го ноября Эстония объявила себя суверенной, и это застало меня врасплох. Не ожидал такого скорого развития событий, надеюсь, не я их ускорил. Эстонская декларация о независимости начиналась эпически. В первом предложении Верховный Совет республики утверждал, что эстонский народ возделывал свою землю и развивал культуру на берегах Балтийского моря аж больше пяти тысяч лет(!) пока в 40-м году не стал частью СССР. Якобы при этом предусматривалось сохранение суверенитета! Подлый сталинизм и эпоха застоя привела к демографическому кризису (эстонцы в неволе не размножаются?), неблагоприятной ситуации в природной среде и кризису в экономике. И теперь Верховный Совет видит один выход — суверенитет!
— Да я при чем тут, Толя⁈ Я в Красноярском крае живу, какие ты предъявляешь мне претензии? — орал в ответ Валерий Ильич.
— Ты офицер? Присягу давал? А кому давал — СССР или отдельной территории? Неужели СССР без Эстонской ССР? Так чего сидишь и не телишься? Защищать страну будешь? — излишне эмоционально вопрошал я.
— Буду, если приказ отдадут! — упрямо спорит полковник и, вдруг достав табельный, предлагает: — Что ты меня виноватишь? Хочешь до инфаркта довести⁈ Так пристрели сразу, чтобы не мучился!
— Сам застрелись, раз Родину просираешь!
— Тихо, мальчики, вы чего⁈ Ну-ка, Валера, пистолет отдал мне быстро! А ты, Толя, совесть имей — ну что он один может? — на кухню влетела жена Лукаря, очевидно, подслушивающая нас под дверью.
— Дождемся, русских выгонят из республики и лишат прав гражданских, — устало наливаю водки, ибо по сути они с мужем правы, но ведь и я прав!
— Не преувеличивай! Не лишат! До конца читай декларацию эту, — Лукарь, больше не чокаясь со мной, залпом опрокидывает в себя стопку беленькой. — «… народ Эстонии в будущем не согласится с каким-либо законом, который дискриминировал бы представителей любой другой этнической группы, проживающей в Эстонской ССР».
— Хуев как дров! — зло выплюнул я, когда супруга, разоружив мужа, наконец вышла.
Глава 3
— Подслушивал, что ли? — усмехнулся я на вопрос Цимика.
— Хоть бы и да. Знаешь, нечасто я слышу, как на полковника орут, да вообще в первый раз! Обычно он сам на всех кричит, — не отпирается сосед Лукаря.
Чего я тогда за Прибалтику сагрился, сам не знаю. Плевать мне на неё.
Еду домой. Несмотря на то что заплатил за аренду дома до осени, на выходных собираюсь переезжать в новую квартиру. Ремонт там, наконец, доделали! Удачно разрешилось все и со стоянкой для машины. Оказывается, есть у нашего крайкома гаражи в разных частях города! Выделил нам их исполком, все чин по чину. В основном они все заняты, но рядом с нашими тремя новыми домами имеется один свободный, и я совершенно официально выбил его для себя. Гараж совершенно пустой, только у стены одиноко стоит старый колченогий стул с грязной обшивкой. Зато здесь есть и отопление, и свет, и смотровая яма, и вода рядом. В гараж вообще две машины поместиться смогут, большое такое кирпичное строение. Я когда заходил туда в первый раз, света не было, хотел найти председателя, но не тут-то было! Эти две дюжины гаражей числятся на балансе аэропорта, и у исполкома имелась тут только квота, которую и передали крайкому. Ехать в аэропорт Емельяново желания не было, хоть машина и есть, но жаль терять время. Поступил как настоящий партократ — дал команду своей секретарше. Аня уже сама созвонилась с приёмной аэропорта, на служебной машине передала ключи от гаража (ведь я сразу сменил замок), и через день гараж был готов к заселению. А в МЖК пока к заселению готов только один дом из трех — мой. Два других к Новому году сдадутся. Три красавицы-десятиэтажки в девять жилых этажей гордо красуются на пустыре района. Дома однотипные — по 36 квартир в подъезде и по шесть подъездов в доме. Двести пятнадцать квартир уже заселены в сданном доме,
