объяснять тому, кто любит устрицы, что это мерзость.
Не хотелось ни возражать, ни соглашаться. К чёрту. Мы не на дебатах.
— Кстати, если тебе интересно, то я знакомлюсь с мужчинами на сайтах, — в голосе Ленки звучит улыбка.
— Не интересно, — тут же заверяю, всё ещё стоя столбом около гарнитура.
— Ты сегодня притащишь сюда свой зад и вино? — спрашивает у меня грозно, а я пытаюсь утихомирить разбушевавшуюся внутри бурю.
В конце концов, люди взрослые, и у каждого свои заскоки. Вот одна знакомая фарфор с мужем собирает, какие-то там статуэтки, причем гоняются за этими безделушками по всяким сайтам. Поставили под стекло — любуются. Другая — кольца коллекционирует. Чудики. Ленка хоть оргазмы собирает. Для здоровья полезно.
Улыбка скользит по губам, но тут же гашу.
— Это я так тебя развеселила? — интересуется подруга.
— Ленка, — устанавливаю бокалы на столик, а потом откидываю волосы назад, — раз уж мы все это начали. Ну, вот этот странный разговор, который мог бы и не быть, если бы не этот Маркозел, — решаю соединить два слова в одно, чувствуя, что на данный момент называть его просто по имени не хочу. — Расскажи, как это?
Любопытство вкупе с желанием забыть о своём несчастье, потому что разговор с подругой меня увёл от страданий.
— Что это? — интересуется.
— Ну, вот как ты с ними знакомишься. А потом что?
Ленка наполняет бокалы, снова откидываясь на диване.
— Пять минут назад ты поливала меня грязью, негодовала, как я могу позволять мужу подобное. А теперь ты ухмыляешься мне в лицо, и я вижу, как блестят твои глаза в темноте.
Цокаю языком. Придумывать она горазда.
— Я всё ещё не одобряю, — решаю уточнить.
— Но жаждешь подробностей?
— Ой, ладно, — машу на неё рукой, — ничего не говори.
— Да уж развлеку тебя, всё равно застряла тут до утра.
Она нарочно меня дразнит, и каждая из нас знает это. Ставит бокал на столик, обхватывая меня так крепко, что невольно выдыхаю.
— Аська, — следует поцелуй в щёку, — никто не стоит твоих слёз, поняла?
Еле заметно киваю.
Сейчас меня обнимает лучшая подруга. А где-то там, за периметром квартиры Марк делает то же самое со своей беременной стервой.
Глава 5
Одиночество убивает человека.
Оно поглощает его, накрывая мерзкими холодными щупальцами. А компания лечит. Пусть не каждого, не любого, но мне всегда было проще с кем-то. Вот так сидеть и говорить ни о чем, не зацикливаться на проблеме или ситуации, которую надо пережить.
— Я на сайте знакомств уже пятый год, — продолжает рассказ Ленка. — Да там полно всех, на каждого кто-то найдется. Кстати, мои две подруги нашли вторых мужей именно там. Так что ты тоже можешь попробовать.
Кошусь в её сторону, смотря, как на лице подруги играет свет от экрана телевизора. Совсем сбрендила?
— И не делай такое лицо, — учит она. — Они счастливы с мужьями, живут припеваючи уже лет по пять.
— Это еще ничего не значит. Марк, например…
Но она перебивает.
— И чего ты мне тут будешь своего Марка в каждую щель толкать? Забудь, как плохой сон. Бабы — стервы, мужики — козлы, — хлопает себе по коленке, будто утверждая документ. — Народная мудрость, между прочим! — делает ремарку. — Так вот… Слушай, оливок нет, а то безумно хочется, — перебивает саму себя, и я поднимаюсь, чтобы исполнить роль гостеприимной хозяйки.
— Ну и вот, — продолжает диалог, — живут нормально, у одной ребенок уже родился, а у второй проблемы с этим, но да ладно. Не в этом суть. Нашли друг друга одинокие сердца, теперь живут в ячейке, мёд собирают.
— А ты там тоже себе второго подыскиваешь? — достаю банку, быстро справляясь с крышкой, и возвращаюсь к Ленке с креманкой, в которую выложила зелёные кругляши.
— Зачем он мне, пока первый есть? — хватает оливку, отправляя в рот. — Я, Аська, за количеством в этом деле не гонюсь, — причмокивает так, что я тоже не могу удержаться и беру пару плодов. — Муж пусть будет один, а вот любовников — много. Хотя, если найду одного такого, чтобы не захотелось от него ни к кому, остановлюсь.
Её слова не ложатся в голову никак. Будто я пытаюсь утрамбовать что-то большое и тяжёлое туда, куда оно заведомо не поместится. Просто слушаю, намереваясь абстрагироваться от того, что моё естество против подобной политики.
— И много у тебя их было? — интересуюсь, чувствуя себя журналистом, который берёт интервью.
— Аськаааа, — тянет, будто я спрашиваю несусветную чушь, — учет не веду! Ты думаешь, у меня есть такая записная книжка, как в кино, где я пишу, кто, когда и сколько? — она фыркает. — Не смеши.
— Ну, хотя бы примерно. Просто любопытно.
Сейчас во мне реально зажёгся интерес, и я пытаюсь делать ставку, какую цифру она назовёт. Останавливаюсь на 18. Не знаю почему, может, просто ассоциация с порогом для взрослых тем.
— Примерно от 30 до 40, может 50, — звучит из её уст.
— Сколько⁈ — выдыхаю испуганно, чувствуя, как оливка уходит не в то горло, и начинаю кашлять. Пятьдесят, мать его, мужиков?
— Не хватало ещё, чтобы ты тут подавилась, — принимается Ленка стучать по моей спине, а я отпихиваю её, потому что она делает мне больно. И физически, и морально.
Кашель останавливается, но в гортани неприятно до жути. Прихожу в себя, и Ленка ждёт момента, чтобы продолжить.
— Пятьдесят, — повторяю ошеломлённо.
Даже не думала, что моя подруга… Как бы это сказать-то, чтобы её не обидеть…
— Ой, только не надо делать вид, что я падшая женщина, а ты святая! — будто читает мои мысли.
Смотрю на Ленку, пытаясь сопоставить ее опыт со своим.
— Не за один же раз все мужчины, не смотри на меня так. Можно подумать, что у тебя был один.
Кажется, я перегнула палку, потому что, судя по всему, она обиделась.
— Святоша, — добавляет тут же.
— Один, — пожимаю плечами, не чувствуя, что проиграла. Наоборот. Много — не значит хорошо. В таких моментах важно другое. Любовь и желание обладать только одним мужчиной.
— Да ладно, — у Ленки открывается рот от удивления. — За все эти годы у тебя был только Марк⁈
Ну вот, пришло её время смотреть на меня, как на идиотку, и под этим взглядом невольно съеживаюсь, устанавливаю кирпич на кирпич, чтобы возвести стену, за которой смогу отстреливаться от этих «да ладно».
— Аська, не гони, такого просто не может быть⁈
Но было. И я не стыжусь этого. Какие-то странные стандарты у современного общества. Спасибо, мне не подходит.
— Вот такая я странная, да? —
