Марка, и мы теперь семья. Аська бесплодна, а у нас скоро будет малыш. И пусть я строю счастье на осколках, но оно должно быть. Потому что я верю: ко мне вернулась моя жизнь.
Мы добираемся до двенадцатиэтажного дома в престижном районе, и я чувствую, что не могу сдержать улыбку. Сердце в груди радостно бьётся, когда Марк помогает выбраться и берёт сумку, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы я шла за ним к новеньким металлическим дверям.
Вспоминаю свою хрущёвку, где кто-то давно выдрал чип, и входная дверь постоянно была распахнута. Ступаю на светлый новый кафель, когда в моём подъезде это выщербленная серость. Большой чистый лифт без надписей, которые следует запикать. Один раз нашла на стене свой номер телефона с подписью: хорошо со…. Теперь такого не будет. Потому что я стану бороться за своё счастье.
Он открывает замок ключом и толкает дверь.
— В ближайшее время поживём тут, — Марк на правах хозяина снимает ботинки и шарф, вешая его тут же, а потом пальто.
Ещё вчера он был нежным и ласковым, а теперь будто пытается осознать, правильно ли он поступил.
— Иди сюда, — притягиваю к себе, обнимая за шею, и его руки ложатся на мою пока ещё не округлившуюся талию. Скоро тело начнёт меняться, и всё будет по-новому. Так, как я всегда себе представляла, потому что через столько лет страданий, наконец, достигла того, чего действительно заслуживаю. Я достойна всего, что было у Аськи!
Он жадно впивается в мои губы, и я отвечаю страстно и жарко. Сейчас самое время согреть друг друга, потому что больше не следует скрываться, потому что теперь Марк полностью принадлежит мне.
— Тебе следует подать на развод, — советую, пока он стаскивает с меня кофту. — Чтобы нас троих больше ничего не связывало.
Он целует меня в шею, и я понимаю, что разговор поддерживать не намерен. Только чёртова Аська стоит перед глазами, будто живая. Она так и будет витать привидением, пока он окончательно не разорвёт с ней связь.
— Марк, ты слышишь? — хватаю его за подбородок, встречаясь взглядом. И он откидывает мою руку, чтобы тут же завести её назад, припадая к моей груди. Это заводит, но до конца не могу отринуть существование его жены.
Марк толкает на кровать, и игры, которые мы устраивали обычно, начинаются. А я должна отыграть по полной, чтобы он был уверен в своём выборе. Я лучше Аськи. Во всём. Не только в чёртовых гаммах, но и в сексе. Пусть знает, что её Марк, её дорогой муж, которым она так дорожила, про которого она недавно говорила возвышенно, тра… меня!
Ну, конечно. Однажды я цеплялась за края ямы, пытаясь выбраться наружу, а дорогая Аська стояла наверху, смотря на меня с усмешкой. Теперь моя очередь.
Я не кажусь себе стервой, может только самую малость, но желание и ощущение триумфа разливаются по жилам, и я не стану мучиться сомнениями. Довольно. Я не вернусь в зашарканный мир с газовой плитой в чёртовой коробке на 31 метр, из которой мать так и не смогла вырваться. А стану жить в двухэтажной квартире, как Аська, покупать себе дорогое бельё и шмотки, ездить заграницу, про которую только читала и смотрела в новостях у других.
Тело Марка жаждет меня. Да, да. Упиваюсь ощущением своей власти, пусть он и думает, что именно он сейчас полноценный хозяин положения. Но он оставил её ради меня. Только знала бы Аська, что виновата во всём сама. И причина не только в грёбанном конкурсе, а в том, что она не видела во мне соперницу.
Глава 9
Одиннадцать лет назад
— Ася, ну зачем так трясти руками при игре. Плавнее, плавнее, я же тысячу раз говорила, — учительница ударила по моим пальцам линейкой, и я на долю секунды зажмурилась от боли, но продолжила играть. — Мягче, словно твои руки скользят по клавишам, — воодушевлённо продолжала она, дирижируя рукой. — А теперь стаккато, стаккато! Отрывистее, не халтурь, ты же можешь как надо. — Анжела Дмитриевна расхаживала по кабинету, качая в такт музыки головой.
— Здесь форте, еще сильнее, громче, дай услышать звук по максимуму, — подняла руку, изображая ею воздушный фонарь. — Отлично, — принялась хвалить. Ну, наконец-то. — Держим, держим.
Но тут её воодушевлённое выражение лица спало.
— Не тряси руками, Ася, ну сколько можно. Стоп!
Останавливаюсь и закатываю глаза, вздыхая. В который раз она сегодня меня останавливала. Просто не могу сосредоточиться полностью на музыке из-за двойки по химии. Скоро выпускные экзамены, надо оценки подтягивать, а мне тут стаккато.
— Чем у тебя голова забита, Ася? Давай еще раз сначала, и не тряси руками, я тебя прошу, — фыркнула Анжела Дмитриевна.
Да-да, надо просто собраться.
На этот раз отыгрываю сонату чисто. Впереди еще полонез и тарантелла, и настроение немного улучшается.
Музыку люблю с детства. Зойка, старшая сестра, начала заниматься первая, и в доме зазвучали классические мелодии. А я любила танцевать под них. Помню себя мелкой и счастливой.
Потом Зойка взяла меня на одно из занятий, и её учительница услышала, как я пою. Выявила стопроцентный слух, отличное воображение и музыкальные пальцы. Да, эти, по которым сейчас била линейкой. Попросила пробежаться по клавишам, и с удовольствием изрекла, что ребенок одаренный, и ему просто необходимо приступать к занятиям.
Так я попалась в музыкальные сети к Анжеле Дмитриевне на ближайшие восемь лет. Пару раз пыталась бросить, но что-то мешало, потом поняла, что жизнь неразрывно связалась с музыкой, переплелась с ней так, что если отрезать одну нить, то можно зацепить и другую.
Мои руки застыли над клавишами, сыграв последний аккорд, который все еще звучал в аудитории. Снимаю ногу с педали, и звук замолкает.
— Вот можешь, когда хочешь. Можешь, — радуется учитель, как ребёнок. — Только в конце надо отрывистее ми, ми, ля, — сигналит мелко пальцами в воздухе, — потом аккорд и подольше подержать. Вот так сыграешь на краевом смотре, и первое место наше. На сегодня все, можешь идти.
Потягиваюсь за инструментом, хрустя пальцами так, что Анжелу передёргивает, и собираю ноты. Осталось решить вопрос с химией, потому что мать по голове не погладит. Уже в дверях слышу голос.
— Совсем вылетело из головы. Что там с Олей Перегудовой? Давно на занятиях не была.
— Бабушка плохо себя чувствовала, так они в деревню ездили к ней на три недели, а потом Оля гайморит подхватила, даже в больнице лежала, но сейчас дома, — отвечаю.
— Знаю, что вы дружите с детства, Асечка. Ты
