нечто странное.
— Славик! – вновь позвала его.
Спешно зашагав по песку, я приблизилась к воде, где видно стало гораздо лучше из-за меньшего расстояния. Парень по-прежнему медленно продолжал погружаться в воду, уйдя уже по грудь, и на этом останавливаться не собирался. А незнакомка рядом призывно махала рукой, улыбаясь, в буквальном смысле поблёскивая глазами. Её полные груди покачивались на воде, а бледная кожа отчётливо выделялась в темноте.
«Он ведь не умеет плавать! Куда же тогда он заходит в глубину?»
— Славик!
и вновь никакого ответа.
«Чёрт возьми, да что здесь происходит?»
Девушка в воде зло зыркнула на меня взглядом, а после принялась петь, сладко, тоскливо, завораживающе. Сразу захотелось спать, но я с огромным трудом поборола это чувство, стряхнув его с себя, как налипшую на лицо паутину.
Не чуя под собой ног, находясь в неком странном состоянии, схватив с песка тяжёлый овальный камень, я со всех сил бросила его в воду, дико завопив. Мой визг пронесся на километры, наверное, напугав ночных обитателей в лесу. Но самое главное, цель оказалась достигнута. Девица, вновь сверкнув зло глазами, издала пронзительный звук, показав на руках загнутые когти вместо ногтей, погружаясь в воду. Но перед её исчезновением я заметила мелькнувший рыбий хвост. А затем наваждение пропало, и Славик обернулся ко мне, часто моргая.
— Тоже решила искупаться перед сном? – спросил он неуверенным голосом, будто только что ничего не произошло.
Подбежав к нему, я ухватила своего молодого человека за руки, вытягивая на берег, а парень удивлённо таращился, словно у меня вдруг стало плохо с головой. Тем не менее, он последовал, и я успокоилась лишь возле палатки, вдали от воды и от той твари, которая в ней обитала.
— Да что с тобой происходит?
Оказалось, что Славик ничего не помнил. Точнее, ему думалось, что он сам решил искупаться перед сном, а никакой незнакомки он не видел. Но мне ведь ещё помнились эти пустые глаза, в которых ничего не было, кроме жажды подчинения. Некая разновидность гипноза, никак иначе.
Эту ночь мы спали в машине, а утром, собрав вещи, направились прочь от берега, и вообще от моря. Мы снова вернулись в столицу, где я почувствовала себя в безопасности. Кто бы мог знать, что я смогу увидеть такое... И возможно, окажись на моём месте какой-нибудь друг, то не избежать беды. Здесь, скорее всего, сыграл фактор того, что я женщина, и на меня чары существа почти не сработали.
Славик, кстати, так и не поверил в мою историю, в увиденное в море, посчитав меня истеричкой. На этой почве мы сильно разругались, мол, я ему испортила своими фантазиями весь отдых. В конце концов, наши пути разошлись окончательно и бесповоротно. Несколько лет совместной жизни отправились коту под хвост.
Да и пускай, но я — то знаю правду. Я видела это существо, её холодный, расчётливый взгляд, и вновь повстречаться не хочу. А Славик... Ну что тут поделаешь. Я спасла его лишь для того, чтобы он меня бросил, хотя сам находился на самом краю. Вот, как-то так...
И порою, сидя в интернете, просматривая новости, я замечаю заголовки о новых утопленниках в том тёплом южном море. И однажды собрав статистику, заметила, что мужчин гораздо больше... Уж не рук ли дела всё это того существа?
Пират и русалка.
Пират и русалка.
На просторах Карибского моря бороздил волны грозный пиратский корабль под черными парусами. Его высокие мачты, словно когтистые лапы, цеплялись за небеса, а черные паруса, точно крылья огромной птицы, рассекали ветер. На носу корабля красовалась фигура сирены, а на корме — герб с изображением черной ласточки, символ отважного и бесстрашного капитана Жана Ластона. Его имя наводило ужас на торговые суда, а команда, состоящая из самых отчаянных и дерзких головорезов, не знала страха. Они были словно стая голодных волков, рыская по морям в поисках добычи, которая попадется им на пути.
Каждый день они отправлялись на новые приключения, не боясь ни штормов, ни военных кораблей, ни даже самого дьявола. Шхуна была их домом, их крепостью, их жизнью. И под черными парусами они продолжали бороздить просторы Карибского моря, оставляя за собой след из легенд.
Однажды в штиль, когда стоял особо жаркий день, Жан решил искупаться и нырнул в теплые воды, погрузившись на глубину. Внезапно он заметил среди кораллов прекрасное создание, грациозно плывущее под водой. То была русалка с длинными серебристыми волосами, которые мягко развевались вокруг ее изящного тела. Кожа казалась нежной и гладкой, словно шелк, а изумрудные глаза сияли, как драгоценные камни. Она плыла легко, словно танцуя в воде, и ее движения были полны природной красоты и изящества.
Жан был поражен неземной красотой и не мог оторвать глаз от этого прекрасного создания. Он чувствовал, что попал в другой мир, где все было наполнено волшебством.
Прекрасная нимфа плыла мимо него, словно не замечая присутствия, и Жан ощутил, как его сердце забилось быстрее от волнения и восхищения. Это был момент жизни, который, пират был уверен, он никогда не забудет.
Мужчина, образно говоря, потерял дар речи, очарованный ее сияющей красотой. Русалка также приметила смельчака-человека и подплыла ближе, изучая того с каким-то детским любопытством.
Ее звали Нерина, и она являлась дочерью повелителя морских глубин.
Между пиратом и русалкой завязалась дружба. Каждый день Жан нырял в море, чтобы увидеться с Нериной. Их тянуло друг к другу все сильнее, пока не вспыхнуло пламя любви. Они проводили дни вместе, плавая среди коралловых рифов и исследуя глубины океана. Нерина показала Жану тайные места, где обитали удивительные морские создания, и научила его плавать так же грациозно, как русалка.
Однажды Жан задумался, каким образом Нерине выйти на сушу, чтобы показать мир людей. Но ответа, к сожалению, так и не нашлось.
Однако, несмотря на всю их любовь, они прекрасно понимали, их миры разделены. Нерина не могла жить на суше, а Жан не мог остаться в море навсегда. Абсолютно две разные стихии.
В отчаянии Нерина умоляла своего отца, повелителя морей, даровать Жану бессмертие и жабры, чтобы он смог остаться с ней навечно. Но тот ответил отказом, ибо нарушать законы природы было не в его правилах.
