И знаете что, Рамсей? Впервые в жизни я очень хочу, чтобы вы ошибались…
— Наши требования просты и справедливы, — заявил Акмаль Малик, позируя перед телекамерой. — Кашмир должен стать независимым исламским государством, островом Мохаммеда. Индия должна отказаться от претензий на его территориальную целостность и немедленно вывести из Кашмира свои войска. Арвад Азиль, нынешний незаконный правитель Кашмира, предстанет перед судом ислама за свои многочисленные преступления перед мусульманами этой страны.
Он сделал паузу, и белокурая корреспондентка CNN, интервьюировавшая лидера «Зеленого Кашмира» через прозрачную пуленепробиваемую перегородку, немедленно воспользовалась этим, чтобы задать новый вопрос:
— Это все ваши требования, господин Малик?
Акмаль благосклонно посмотрел на нее.
— Есть и еще одно. Соединенные Штаты должны немедленно прекратить все военные операции на территории исламских стран. Я имею в виду Ирак, Сирию, Афганистан и Ливию. Если этого не произойдет, на США обрушится такая катастрофа, по сравнению с которой 11 сентября 2001 года покажется детской забавой.
— Вы имеете в виду применение ядерного оружия? У движения «Зеленый Кашмир» есть атомная бомба?
— У нас есть кое-что получше, мадемуазель, — последнее слово Акмаль Малик произнес с очаровательным французским акцентом. — «Шкатулка Айши».
Он наклонился и извлек из-под стола металлический атташе-кейс, к верхней панели которого был прикреплен серебристый цилиндр размером с бутылку из-под кока-колы. Когда камера взяла крупный план, стало видно, что от цилиндра к задней панели кейса тянутся тонкие черные провода.
— Вот оружие, способное сокрушить врагов ислама, — с гордостью объявил Акмаль Малик. — Достаточно открыть ее, и город Раджабад вместе со всеми обитателями станет добычей смерти. То же случится и с великими городами Америки, если наши требования не будут выполнены.
Корреспондентка недоверчиво подняла тонкие брови.
— А не могли бы вы описать принцип действия этого чудо-оружия, господин Малик? Хотя бы в общих чертах?
Человек в белом тюрбане улыбнулся доброй улыбкой.
— Зачем спрашивать, мадемуазель? Если премьер Гхош и губернатор Азиль окажутся несговорчивыми, вы скоро увидите это сами…
— Именно этого я и опасался, джентльмены, — сказал Рамсей Ллойд, ставя запись интервью Акмаля Малика на паузу. — Если предположить, что господин с бородой говорит серьезно, то основной его целью является вовсе не независимость Кашмира.
Джентльмены — пятеро наиболее толковых его помощников — хранили мрачное молчание. А вот Мохаммед Винчи не удержался:
— Что же тогда, по-вашему? Неужели вы приняли всерьез эту эскападу насчет Соединенных Штатов? Это ведь то же самое, как если бы я взял в заложницы продавщицу в магазине и потребовал, чтобы «Эйр Индиа» отменил рейсы на Париж. Очевидно, что они выдвигают заведомо невыполнимые условия лишь для того, чтобы мы быстрее согласились на признание независимости!
Англичанин поднял на него свои прозрачные льдистые глаза, и заместитель министра замолчал.
— Это было бы справедливо, если бы не два обстоятельства. Во-первых, террористы не потребовали присутствия на переговорах премьер-министра Гхоша, явно опасаясь, что их заподозрят в намерении уничтожить главу правительства страны. Значит, они почти наверняка рассчитывают воспользоваться своим оружием.
Выражение лица Мохаммеда Винчи говорило о том, что эта логика вовсе не представляется ему бесспорной, но возразить он не осмелился.
— Второе: террористы вызывают сюда губернатора Азиля и тут же выдвигают требование о суде над ним. Зачем? Только для того, чтобы пополнить перечень невыполнимых условий? Да если бы они действительно хотели добиться независимости своей страны, им следовало бы, наоборот, гарантировать мистеру Азилю безопасность и судебный иммунитет. А так они явно идут на обострение отношений.
Винчи хмуро кивнул. Азиль, выходец из военной среды, был слишком популярен в армии, чтобы безропотно пойти под суд за те репрессии, которым он подвергал мусульманское население Кашмира во время религиозных волнений десятого года. Даже если на мгновение предположить, что премьер Гхош решится предоставить северо-западным территориям независимость, армия никогда не смирится с таким шагом.
— И, наконец, самое неприятное. — По бесстрастному обычно лицу Ллойда пробежала тень. — То, что я бы назвал беззастенчивой рекламой этого чемоданчика. Шкатулки Айши. Если бы это была атомная бомба, достаточно было бы просто сказать: «Господа, у меня в руках Бомба». Все знают, как работает атомная бомба. Все слышали про Хиросиму и Нагасаки. А вот как работает «шкатулка Айши», не видел никто. Когда некто захватывает атомную станцию и говорит: «Если вы не сделаете то-то и то-то, я скажу крекс-пекс-фекс, и вы все окажетесь в аду», это может означать только две вещи: либо он сумасшедший, либо хочет всем продемонстрировать, что случится, когда он скажет «крекс-пекс-фекс». — Он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Мохаммеда Винчи. — Все это заставляет меня думать, что истинной целью этих парней является показать миру — и, в частности, Большому Шайтану — свое новое оружие. А нам с вами просто выпала сомнительная честь быть приглашенными на премьеру.
У заместителя министра дернулась щека.
— И что же вы предлагаете, мистер Ллойд, в сложившихся обстоятельствах?
Англичанин пожал плечами с таким великолепным равнодушием, что все присутствующие в комнате ощутили легкий приступ зависти.
— Во-первых, торговаться. Не сочтите меня циником, но присутствие здесь господина Азиля позволяет нам это делать. Во-вторых, разработать несколько вариантов силового решения проблемы. В-третьих, попросить премьер-министра Гхоша устроить «мозговой штурм» с участием лучших военных специалистов и ученых страны. Пусть определят, чем эта «шкатулка» может являться на самом деле.
Пальцы Ллойда пробежали по клавишам ноутбука, и на экране вновь возник атташе-кейс с прикрепленным к нему серебристым цилиндром.
— Все, что я могу сказать сейчас, — для атомной бомбы эта штука слишком мала. Возможно, это дает нам некоторую надежду. А может быть, наоборот.
Губернатор Арвад Азиль досмотрел запись интервью до конца и выключил видеоприставку. Руки его едва заметно подрагивали.
— Они требуют моей головы, Сонкх. Они хотят, чтобы я предстал перед их судом!
— Ваше превосходительство, — майор вытянулся в струну, — осмелюсь предположить, что премьер-министр никогда не пойдет на поводу у этих трусливых шакалов. Вам совершенно нечего опасаться…
Азиль поджал тонкие губы.
— Не забывайтесь, майор! Я ничего не боюсь. Но то, что мятежники пытаются использовать меня в качестве разменной фигуры для своих нечистоплотных игр, отвратительно.
— Разумеется, ваше превосходительство.
Азиль похрустел пальцами. Ему шестьдесят пять лет… из них сорок пять отдано армии. Он честно служил своей стране, всегда четко и с блеском выполнял полученные приказы. Когда в Кашмире вспыхнул исламский мятеж, он, не колеблясь, бросил на беснующиеся толпы танки. Таков был приказ главнокомандующего, и он, Азиль, всего лишь исполнял свой долг. «У него руки в крови по локоть», — говорили недоброжелатели. Может, и так, но это была кровь врагов, а не невинных женщин
