Неужели мистер Айсберг нервничает?»
— Ладно, — буркнул он. — Буду называть тебя просто Панч.
— Вот и отлично, — спокойно отозвался напарник. — И ради всего святого, выбрось из головы всю эту чушь насчет варн.
От неожиданности Руки-Ножницы даже лишился дара речи. Просто стоял и тупо пялился на невозмутимо восседавшего за пультом сикха.
— Перед лицом смерти, — торжественно произнес Панчах Лал, — нет занятия более глупого, чем беспокойство о мирской суете.
— Перед лицом чего? — переспросил Эдди.
— А ведь мы встречались, — заметил Рамсей Ллойд, разглядывая бесстрастное лицо человека в белом тюрбане. — В Бейруте, в девяносто восьмом.
Акмаль Малик медленно опустил веки. Посидел с закрытыми глазами, вспоминая.
— Расул Магомед? Да, я тебя помню. Тогда тебе удалось обмануть палестинцев, хотя я с самого начала говорил им, что ты не араб. Кое-кто из них заплатил за свою беспечность жизнью. А теперь, значит, ты работаешь на индюшек?
— Я работаю на премьера Гхоша. Фактически, разговаривая со мной, ты разговариваешь с ним.
— Значит, толстомордый баран, называющий себя мусульманином, просто ширма?
Ллойд пожал плечами.
— Называй как угодно. Договариваться тебе придется со мной.
Он взял с тихо звякнувшего блюдца тонкостенную чашечку с кофе и сделал небольшой глоток. «Отвратительный вкус, — подумал Ллойд. — Подумать только, в Индии, стране божественного кофе, я вынужден пить эту жидкую дрянь швейцарского производства… Вот она, изнанка глобализации…»
Выбора у него, однако, не было. У стены едва слышно гудел кулер, в небрежно распахнутом стенном шкафчике стояли в ряд три коричневые банки «Нескафе». При других обстоятельствах Ллойд вообще отказался бы от предложенного кофе, но в аппаратной было очень холодно. Террористы опасались применения паралитического газа: кондиционеры работали в полную силу, стоявшему под белой решеткой вытяжки охраннику поток воздуха шевелил волосы.
— Тебе не понять нас, англичанин, — сказал Акмаль Малик после некоторого молчания. — Ты не знаешь, что значит чтить закон Пророка в стране, которой правят мерзкие коровопоклонники. Тебя не было с нами в Айодии, когда проклятые индюшки сносили мечеть Бабура. Ты не терял родных во время резни в Ахмедабаде. И ты не видел, как гибли под траками танков проклятого Азиля женщины и дети Кашмира.
Рамсей Ллойд покачал головой.
— Это не имеет никакого значения, друг мой. Я прагматик и привык решать задачи независимо от своих личных предпочтений. Буду с тобой откровенен: моя главная цель вовсе не спасение станции «Бахан» и не противодействие мусульманскому экстремизму. Я здесь для того, чтобы не допустить падения кабинета моего работодателя, премьера Гхоша.
Человек в белом тюрбане протянул руку и погладил крышку лежавшего перед ним атташе-кейса.
— А я здесь для того, чтобы мир вздрогнул.
Он произнес это без малейшего пафоса, но Рамсей Ллойд сразу почувствовал прошуршавший по комнате ледяной ветерок.
— Миру плевать на то, что происходит в Индии. Ты же хочешь напугать Большого Шайтана, не правда ли? Тогда тебе нужно было захватить Тримайл-Айленд, друг мой. Послушай, Малик, ты же прекрасно понимаешь, что выполнить все твои условия невозможно. Американцы не станут слушать человека, захватившего в заложники каких-то индюшек. Давай сосредоточимся на тех вопросах, которые можно решить.
Акмаль Малик усмехнулся уголком тонких бескровных губ.
— И что ты можешь мне предложить, англичанин? Неужели ты хочешь, чтобы я поверил, будто Гхош готов отдать нам Кашмир?
— Кто же так торгуется, друг мой? — укоризненно проговорил Ллойд. — Для начала можно обсудить судьбу губернатора Азиля…
— Нет, — отрезал человек в белом тюрбане. — Судьбу военного преступника Азиля будет решать исламский суд независимого Кашмира. Только так и не иначе. Мы начнем с вывода индийских войск с территории моей страны.
Рамсей Ллойд тяжело вздохнул.
— Такие сложные вопросы не решаются за пять минут, — произнес он, чувствуя острое презрение к самому себе. Ни на какой конструктивный диалог с этим фанатиком рассчитывать не приходилось. Оставалось лишь тянуть время да посматривать по сторонам, прикидывая схему штурма. Перед тем как отправиться в логово террористов, Ллойд по защищенной линии связался с Дели и вызвал в Раджабад команду «Индра» — секретное подразделение министерства обороны. По его расчетам, самолет с «Индрой» должен был опуститься в аэропорту Раджабада через час. — Я могу только заверить тебя, что премьер Гхош открыт для диалога в этом направлении…
— Пустые слова, — прервал его Акмаль Малик. — Я знал, что ты не скажешь мне ничего путного, англичанин. А вот я тебе кое-что расскажу.
Он поднял руку, и один из террористов, чье лицо было скрыто под черной маской с узкими прорезями для глаз, быстро поклонившись, выскользнул за дверь. Теперь в аппаратной остался только один охранник, вооруженный компактным шведским «ингремом». Он стоял в шести метрах от сидевшего на крутящемся офисном стуле Ллойда, постоянно держа его на прицеле. Акмаль Малик расположился по другую сторону длинного стола для совещаний, явно перенесенного в аппаратную из какого-то административного помещения. Перед ним на полированной столешнице лежал большой черный пистолет, массивный ствол которого касался атташе-кейса.
— Сейчас сюда снова придут западные журналисты, англичанин. Ты повторишь перед ними то, что сказал минуту назад, и весь мир услышит, что власти Индии не способны сделать ничего, чтобы спасти своих граждан.
Рамсей Ллойд поднял брови.
— Мы так не договаривались, Малик. Я пришел сюда как тайный посланник премьера. Официально ты ведешь переговоры с Мохаммедом Винчей.
Человек в белом тюрбане поднял пистолет и направил его на собеседника.
— Правила меняются на ходу, англичанин. Я ни о чем тебя не прошу. Просто предупреждаю: если ты откажешься повторить свои слова, я убью тебя. А потом убью эту милую белокурую девочку из CNN.
Двери открылись, и в аппаратную вошли журналисты, сопровождаемые террористом в маске. Девчонка-корреспондент держалась молодцом, а вот оператор выглядел скверно. У него подергивался глаз и ощутимо тряслись руки.
— Дамы и господа, — сказал Акмаль Малик, любезно улыбаясь журналистам. Пистолет он спрятал под стол, но Ллойд знал, что ствол по-прежнему направлен на него. — Я собираюсь дать последнее интервью вашему каналу. После этого вы все будете свободны. Приготовьтесь снимать, пожалуйста.
— С вами Кэрол Чепмен, CNN, — волнуясь, заговорила девушка. — Только что нас снова позвали в комнату, где находится штаб вооруженных сторонников движения «Зеленый Кашмир», захвативших два корпуса атомной электростанции «Бахан».
«Самое время демонстрировать свою политкорректность, — усмехнулся про себя Ллойд. — Почему, черт возьми, эти журналисты никогда не называют кошку кошкой?»
— Сейчас здесь находится еще один человек, — продолжала белокурая Кэрол. — Это консультант представителя премьер-министра Гхоша мистер Рамсей Ллойд, с которым мы летели сюда из Дели. Рискну предположить, что договаривающиеся стороны добились определенного прогресса, иначе зачем бы нас сюда пригласили? По крайней мере, надеюсь, что это
