так…
Она шагнула к столу, выставив перед собой серый цилиндр микрофона. Человек в маске, стоявший чуть в стороне, мгновенно схватил ее за локоть и потянул назад.
— У вас достаточно чувствительная аппаратура, мадемуазель, — улыбнулся Акмаль Малик. — Нет необходимости приближаться ко мне или к этому джентльмену. Все, что я хочу сказать людям на Западе и на Востоке, я уже сказал. Наша борьба за освобождение Кашмира — только один маленький эпизод той войны, которую ведут угнетенные всего мира с Великим Белым Злом.
— Простите, мистер Малик, но что вы имеете в виду под Великим Белым Злом?
Человек в белом тюрбане снисходительно посмотрел на корреспондентку.
— Милая, это та цивилизация, откуда ты родом. Страны, считающие себя вправе сбрасывать бомбы на тех, кто не хочет поклоняться Христу или Иегове, на тех, кому не нужна ваша лживая демократия, «Золотой миллиард», девочка.
— Но при чем здесь проблема Кашмира? Разве вы с «золотым миллиардом» сейчас воюете?
Акмаль Малик поднял тонкий палец к губам, и журналистка замолчала.
— Я кашмирец. Я сражаюсь за независимость своей страны. У каждого из моих товарищей по борьбе есть родина — Палестина, Афганистан, Ирак, Сирия… Но это наша общая война, и противостоит нам один враг, скрывающийся под множеством масок. Ты спрашиваешь, при чем здесь золотой миллиард. Вот, посмотри, и пусть посмотрят все твои телезрители — кто сидит сейчас передо мной? Белый человек, англичанин. Видишь, девочка? Премьер Гхош прислал на переговоры со мной англичанина! Большой Белый брат опять все решает за грязных туземцев, как и во времена империи. И мы здесь для того, чтобы показать Белому брату — у нас есть оружие, которое заставит его дрогнуть и отступить. Тринадцать лет назад горстка наших отважных братьев уничтожила половину Нью-Йорка, имея в руках только ножи для разрезания бумаги! Теперь Аллах дал нам в руки оружие пострашнее атомной бомбы. Мы не хотели его использовать. Мы до последнего верили, что премьер Гхош проявит благоразумие и немедленно согласится на наши условия. Но надежды наши оказались тщетными. — Он повернулся к Ллойду и сделал приглашающий жест ладонью левой руки. Правая по-прежнему покоилась под столом. — Скажите им, мистер Ллойд, скажите вашим белым братьям, что вы ответили мне, когда я прямо спросил у вас, готов ли премьер Гхош выполнить наши требования.
Рамсей Ллойд вдруг испытал ни с чем не сравнимое, пьянящее чувство абсолютной свободы. Он взглянул на перепуганную Кэрол и улыбнулся ей.
— Разумеется, я мог бы пообещать мистеру Малику все, что угодно. И независимость Кашмира, и то, что Соединенные Штаты завтра же выведут свои войска из Афганистана. Но дураку ясно, что цена таким обещаниям не превышала бы ломаного гроша. Поэтому я ответил так, как, по моему глубокому убеждению, только и мог ответить: я сказал, что премьер Гхош полностью открыт для диалога. Но диалог нужно вести не под дулом пистолета…
И тут Акмаль Малик выстрелил.
Ллойд был отчасти готов к такому повороту событий и почти не испугался. Пуля попала ему в ногу выше колена — не самый худший вариант, он опасался, что Малик целится ему в пах. Но боль все-таки была адская, к тому же стул на колесиках, на котором сидел Ллойд, буквально выбило из-под него, и он грохнулся на пол, едва успев подставить ладони. Белокурая Чепмен завизжала.
— Не нужно шуметь, — прикрикнул на нее Акмаль Малик. — Я пока что никого не убил. Белый брат любит слова. Многословие — его излюбленное оружие, его политики и юристы опутывают простых людей сетями слов, заставляя их служить себе. Мой выстрел показал Белому брату, что мы больше не поддадимся на эту уловку.
Ллойд, преодолевая жгучую боль в ноге, медленно поднялся и шагнул к столу. Акмаль Малик улыбнулся и, отшвырнув пистолет, положил желтые ладони на крышку атташе-кейса.
— В этом маленьком чемоданчике — смерть миллионов людей, — проговорил он, не отрывая глаз от ковыляющего к нему Ллойда. — Это «шкатулка Айши», оружие, с помощью которого мы опрокинем мир «золотого миллиарда». Ультиматум, выдвинутый движением «Зеленый Кашмир» премьеру Ваджару Гхошу, истекает через шесть часов. У меня нет оснований предполагать, что я услышу от индийских властей что-то еще, кроме бессмысленных призывов к диалогу. Поэтому во имя нашей справедливой борьбы, я принимаю решение открыть «шкатулку Айши» немедленно.
Он быстрым, хорошо отработанным движением откинул замки атташе-кейса и поднял крышку с прикрепленным к ней серебристо-стальным цилиндром.
— Нет! — выкрикнул Ллойд, бросаясь вперед. Раненая нога немедленно подломилась, и он тяжело упал боком на стол. — Подождите! Не делайте этого!
Из-за поднятой крышки он не видел, что спрятано в чемоданчике, но почти не сомневался, что там должна быть панель управления. Возможно, для того чтобы активировать таинственное оружие, Малику достаточно нажать одну-единственную кнопку…
Человек в белом тюрбане поднял голову, и в этот бесконечный, растянувшийся на сотню лет миг Рамсей Ллойд понял, что он тоже боится, до безумия боится таящейся в чемоданчике смерти. Боится — и именно поэтому обязательно нажмет кнопку.
— Пожалуйста, — сказал Ллойд, протягивая пустые ладони по направлению к человеку в тюрбане. — Все еще можно исправить, правда. Вы не обязаны этого делать…
Потолок над головой Акмаля Малика треснул и посыпался вниз дождем пластиковых обломков. Из образовавшейся дыры сверкнули бесшумные вспышки выстрелов. Террорист, стоявший у двери, покачнулся и начал валиться лицом в пол. Второй, задрав короткий ствол «ингрема» к потолку, прыгнул в сторону, пытаясь укрыться за спиной оператора. Пуля срезала ему верхнюю часть черепа; на зеленую панель стены плеснуло кровавой кашей. Ллойд никак не мог понять, что происходит. Это не могли быть парни из «Индры» — те в лучшем случае подлетали сейчас к аэропорту Раджабада. Но кто же тогда?..
Из дыры в потолке один за другим спрыгивали затянутые в черные комбинезоны фигуры, молниеносно рассредотачиваясь по аппаратной. Белокурую журналистку и ее оператора уже положили лицом вниз, двое черных держали на прицеле распластавшегося на столе Ллойда. Акмаль Малик, белый как бумага, сидел с поднятыми вверх руками. В висок ему упирался тяжелый ствол армейского «кольта».
— Все кончено, сэр, — молодым веселым голосом крикнул один из черных, поднимая голову к потолку. — Мы его взяли, сэр! И прибор тоже…
— Оттащите его от чемоданчика, идиоты! — прохрипел Ллойд. Солдат, державший пистолет у виска Малика, удивленно посмотрел на него, и в этот момент человек в белом тюрбане ударил солдата локтем в пах. Это был мощный удар, явно хорошо отработанный и чисто проведенный; у Ллойда мелькнула мысль, что Акмаль Малик не понаслышке знаком с боевыми искусствами. Солдат
