не так. На Завод.
Кабинет математики прятался на цокольном этаже. Они спустились по короткой лестнице, а под ноги то и дело норовило попасть что-то маленькое, тонкошее, перетянутое лямками разномастных рюкзаков.
— Тут еще труды у мелких проходят, — объяснила Женя и поймала бегущего на нее мальчишку за плечи. — По сторонам смотри!
Мальчишка вытер потное лицо рукавом, отпихнул Женю и понесся дальше.
— А откуда вы к нам переехали? — спросила она, провожая мальчишку взглядом; тот запнулся на последней ступеньке, но тут же подскочил и скрылся из виду.
— Из Воронежской области, — ответила Сеня, с ужасом понимая, что название городка, в котором оттрубила последние полтора года, выскочило из памяти.
— Ты там и родилась?
Дверь в кабинет была открыта, изнутри раздавались голоса, но слов было не разобрать. Женя остановилась у окна напротив класса, поставила сумку на подоконник и начала искать что-то, между делом поглядывая на Сеню.
— Нет, мы много катаемся с родителями. Из-за папиной работы. Родилась на Урале, только мы почти сразу оттуда уехали.
Женя наконец нащупала искомое и вытащила помаду. Открутила крышечку, провела по губам почти бесцветным и липким.
— Будешь? — протянула Сене тюбик.
Но на секунду поскучнела и проворно спрятала помаду обратно в сумку.
— Здравствуйте, Маргарита Олеговна, — проговорила она и добавила тише: — По твою душу.
— Епифанцева, ты бы юбку вообще не надевала, что уж, — раздалось за спиной у Сени. — Казанцева, так?
Пришлось обернуться. Маргарита Олеговна оказалась худой брюнеткой с острым отрезом каре. А вот ресницы у нее были светлые, и глаза от этого казались блеклыми, будто слепыми.
— Казанцева, да.
Пока Женя одергивала совершенно позволительной длины клетчатую юбку, Маргарита Олеговна схватила Сеню за локоть и повела в дальний угол рекреации.
— Мы вообще не берем учеников посреди года в профильные классы, — начала она, стискивая пальцы. — Но за тебя попросили отдельно. С Завода попросили.
И снова чуть заметная пауза перед словом «завод». Сеня закусила губу, чтобы сдержать смешок.
— Поэтому мы все ждем от тебя успехов и прилежности. Чтобы папе твоему не было стыдно.
Маникюр у Маргариты Олеговны был алым, но заметно облупленным. Зато на безымянном пальце — кольцо с увесистым камешком. И это Сеня тоже отправила в ящик забавных фактов. Будет чем отвлечь Геру от неудачного свидания.
— Я вас поняла, — ответила Сеня, чтобы заполнить паузу.
Маргарита Олеговна отпустила ее локоть и встала у окна. За ним начинался школьный парк — редкий и упорный, весь в зелени.
— Передай папе, что у нас родительское собрание в пятницу. Будем ему очень рады.
— Вообще-то, на собрания у нас ходит мама, — ядовито процедила Сеня, но тут же решила, что в первый день лучше не нарываться, и добавила: — Я передам, конечно. Но не уверена, что...
— Я понимаю, — поспешно перебила ее Маргарита Олеговна и растянула губы в улыбке, помада в тон ногтям. — Папа у тебя человек занятой. Но если получится, то для нас всех это, конечно, станет событием...
Сеня покивала. Белесые глаза Маргариты Олеговны смотрели пристально. Вроде бы ничего опасного, осталось только погоду обсудить для полной идиллии, но по спине у Сени уже потекла первая холодная капля.
— Ну иди, — сжалилась Маргарита Олеговна.
И тут же раздался звонок.
Сеня зашла в класс, когда остальные уже расселись. К знакомым лицам прибавились незнакомые. И те и другие напряженно рассматривали Сеню. Она скользнула в проход между партами и села за самую дальнюю. Между ней и ближайшей спиной оказалось три ряда успокаивающей пустоты. Женя сидела у самой доски. Она обернулась и помахала. Сеня выдавила улыбку.
— Вопросы по домашнему заданию были? — подал голос седой мужичок в клетчатой рубашке, такой худой, что рубашка эта шла волнами на его груди.
В воздух взлетела первая рука. Парень был незнакомый.
— Давай, Афонин, вещай, — разрешил ему мужичок.
Пока Афонин выбирался из-за парты, что с его комплекцией было не самым простым действием, Сеня повесила плащ на спину свободного стула и достала из рюкзака тетрадь по математике. На первой странице она оставила себе подсказку — Гусев Леонид Павлович. Запоминать имена и отчества Сеня уже не пыталась. И пару раз неплохо попадала, перепутав имя очередного учителя. Но Гусев выглядел беззлобно. Слушал внимательно, изучал домашку Афонина и сочувственно кивал.
Пока они копались, Сеня успела разглядеть остальных. Рядом с Женей за первой партой сидел хрупкий мальчик с копной отросших волос, почти таких же светлых, как у нее самой. Со спины они казались почти близнецами. Только Женя — округлая и мягкая, а мальчик — хрупкий до звона, прислушайся, и различишь. Позади них развалилась на стуле Лилька, на Гусева она даже не смотрела и что-то ожесточенно набирала в телефоне. Почита тоже не скучал, а старательно списывал из ее распахнутой тетради. У него точно не было вопросов по домашней работе.
Единственным плюсом первого дня на новом месте была свобода от страха, что домашка не удалась. Сеня постаралась сконцентрироваться на этом чувстве, чтобы его не заслонила привычная тревога. Нет уж. Сегодня она может себе позволить просто сидеть и наблюдать.
— В следующий раз будь внимательней, — подвел итог Гусев, и Афонин начал обратный путь за парту.
Он не был толстым, скорее просто низеньким и крупным, а еще ему стоило поменять рубашку на новую, размером больше. Или махнуться с Гусевым, его размер бы подошел. За партой Афонина уже ждали. По первому же прикосновению — ладонь на локоть, нежно, но привычно, без трепета новизны — Сеня поняла, что девушка рядом с ним — Настька Королева. Афонин сел, и Настька начала аккуратно переписывать в свою тетрадь пометки Гусева. Коса, в которую были собраны ее волосы, соскользнула с плеча. Афонин осторожно дернул за кончик. Настька пихнула его в мягкий бок. Афонин хмыкнул.
Сеня стала смотреть в сторону. Щеки у нее потеплели от чужой нежности. А в стороне сидел последний незнакомец. Он горбился, склонившись к столу так низко, что если и мог списывать с доски график функции, который успел начертить Гусев, то только носом, для ручки места не оставалось. Черная толстовка с капюшоном заслоняла парня от остального пространства. Белые буквы через всю спину лишали простора для фантазии, складываясь в лаконичное FROST. Вот и познакомились.
— Сегодня мы заканчиваем повторение прошлогодней программы, — сказал Гусев,
