так, что она дребезжит. Однако он не совсем напуган; он оглядывается через плечо и бросает на Мэг взгляд, полный такой ненависти, от которой обычные смертные вздрогнули бы. Только не она. Она спокойно тянется под стол, как будто собирается достать оружие. Деймон опускает взгляд и резко удаляется.
Я хлопаю в ладоши. Мэг переводит взгляд на меня.
— Чего ты хочешь?
— Что? Со мной ты тоже собираешься быть грубой? Я спасла тебе жизнь, Маргарет.
Выражение её лица — такое, каким гордился бы даже угрюмый подросток.
— Мне всё равно.
Мои брови взлетают вверх.
— Тебе всё равно, что ты жива?
— Не будь смешной. Мне всё равно, что ты спасла меня. Я не собираюсь нарушать правила только потому, что однажды ты вытащила меня из горящего здания.
Я стою на своём.
— Из этого самого горящего здания.
Она пожимает плечами.
— Ты не можешь меня развратить. Мне жаль, что все твои клыкастые друзья мертвы, — она совсем не выглядит сожалеющей, и мне нравится, что она не меняет своего мнения. Как минимум она убеждённая женщина. — Но я ни черта не могу с этим поделать. Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты бы уже уехала из Лондона.
— Я здесь, чтобы увидеть Гарри Д'Арно, — объясняю я.
— Он в суде, — огрызается она. — Это важное слушание, и его нельзя прерывать. Это одно из трёх, которые ещё продолжаются сегодня.
Я сохраняю терпение.
— Я знаю. Я тихо подожду в конце зала, пока он не закончит.
Её злоба нарастает. На самом деле, теперь она ненавидит меня ещё больше за то, что я спасла ей жизнь. Затем я думаю о деймоне, который только что сбежал отсюда; возможно, она ненавидит почти всех. Она сторонница равных возможностей.
— Я буду лапочкой. Даю слово скаута.
Она молча смотрит на меня, прежде чем вздохнуть, как будто всё это очень обременительно.
— Хорошо, — говорит она. — Распишись здесь.
Я нацарапываю своё имя, стараясь, чтобы оно было неразборчивым и могло принадлежать кому угодно. Нет смысла облегчать жизнь тем, кто, возможно, следит за мной. Затем я почтительно склоняю голову и направляюсь в сторону зала суда номер два.
Снаружи дежурит один-единственный охранник. Не глядя мне в лицо, он жестом велит мне подождать, поэтому я покачиваюсь на пятках и стараюсь вести себя хорошо. Через пару минут, по какому-то невидимому сигналу, он отходит в сторону и позволяет мне войти. Честно говоря, я думаю, что он просто хочет выглядеть важным. Довольная, что эта часть закончилась, я направляюсь внутрь. Там много свободных мест; на этой неделе большинство людей предпочитают оставаться дома, и отсутствуют даже обычные зеваки. Я сажусь в конце зала и жду.
Когда я была частным детективом, я проводила немало времени в залах суда. Это не так увлекательно, как кажется; обычно там просто много сидишь и ждёшь. Плюс юридический язык, который, я уверена, специально разработан для того, чтобы быть непонятным, из-за чего разбирательство кажется гораздо более долгим, чем оно должно быть. Я испытываю разумное уважение к правовой системе — как Агатосов, так и человеческой — но, бесспорно, иногда им не помешало бы добавить немного оживления. Совсем не похоже на «Несколько хороших парней».
Д'Арно сидит впереди, склонив голову и делая вид, что что-то записывает. Адвокат обвинения выглядит таким же скучающим. Я не удивлена: свидетельница-ведьма с поразительно распушенными волосами бубнит о счетах. Не прошло и минуты, а я уже хочу пустить пулю себе в лоб.
Обвиняемый, похоже, моложавый деймон, одетый в строгий костюм. Трудно сказать наверняка, так как я вижу только его затылок. Однако я узнаю покрой; я не зря провела годы рядом со своим дедушкой. Кем бы ни был этот персонаж, у него есть приличные деньги. Он одет в лучшую одежду с Сэвил Роу, но, несмотря на кажущееся богатство и гордую осанку, кончики его заострённых ушей покраснели. Он виновен, как смертный грех.
У меня самой навостряются уши, и я понимаю, что внимание судьи было отвлечено от процесса. Он заметил, что я тихо сижу в зале, и уставился на меня так, словно никогда раньше не видел вампиров. Он с трудом сглатывает, его кадык подпрыгивает в горле, затем он начинает дёргать себя за воротник. Я слегка машу ему в ответ. Это приводит к тому, на что я надеюсь, и заставляет его чувствовать себя ещё более неуютно.
— Итак, как вы можете судить по дивидендам, полученным в результате расчёта активов мистера Аарона, требования к налогообложению в значительной степени…
Судья кашляет.
— Давайте сделаем перерыв.
Все вздрагивают от неожиданности. Д'Арно поворачивает голову, в его глазах читается подозрение, но когда он замечает меня, к нему приходит понимание. Он немедленно встаёт.
— Отличная идея, Ваша Честь.
Мистер Аарон, терзаемый чувством вины, явно не в восторге. Он дёргает Д'Арно за рукав. Адвокат умело успокаивает его. Я снова выскальзываю из помещения.
Когда Д'Арно выходит, он резко показывает головой вправо. Я незаметно киваю и следую за ним. На этот раз он ведёт себя осмотрительно; кто бы мог подумать, что он способен на такое? Полагаю, это свидетельствует о том, насколько серьёзна ситуация. Я провожу языком по зубам, задерживаясь на каждом клыке. Это ощущение странно успокаивает.
Д'Арно открывает дверь и жестом приглашает войти, но я жду, пока он зайдёт первым. Я хочу, чтобы он был передо мной и всегда был на виду. Как только за нами закрывается дверь, он протягивает руки и заключает меня в объятия. Он крепко сжимает меня.
— Мне так жаль. Мне так жаль.
Я жду, пока он закончит, и отступаю на шаг.
— Я думала, сегодня проходят только важные судебные процессы, — говорю я, чтобы не слышать больше сочувствия. От банальностей мне не становится легче.
Он хмурится.
— О, ты имеешь в виду дело Аарона? — он пренебрежительно машет рукой. — Правительство мало к чему относится серьёзнее, чем к уклонению от уплаты налогов.
— Если только, — говорю я бесстрастно, — не они сами уклоняются от уплаты налогов.
На мгновение он выглядит озадаченным, затем смеётся. Это звучит натянуто.
— О, к уклонению от уплаты собственных налогов они тоже относятся довольно серьёзно, — он делает паузу. — Тело Майкла уже найдено?
Я озвучиваю версию правды.
— Нет.
Губы Д'Арно поджимаются; я почти могу представить, что ему не всё равно. Я рассматриваю его внимательнее. Под глазами у него тёмные круги, а волосы уложены не так идеально, как обычно. Он выглядит почти таким же измождённым, как Фоксворти. На меня внезапно снисходит озарение.
— Ты потерял много клиентов, не
