Она с треском захлопнула дверь, он выругался про себя и вернулся в кабинет.
Там взял конверт со стола, достал деньги, пересчитал банкноты и засунул их в карман.
Остановившись посреди кабинета, Кэллаген по-собачьи наморщил нос и принюхался. В воздухе все ещё витал запах духов Цинтии Мероултон.
Подойдя к телефону, он набрал номер некоей квартиры на улице Холборн.
— Это ты, Дарки? Отлично. Протри глаза и возьми бумагу. Взял? Ладно. Вот чего я хочу: есть такой полусумасшедший старик, ты о нем слышал — Август Мероултон. Мне нужен его адрес и все, что ты ещё сможешь о нем узнать. Понял? Отлично. Кроме того, мне нужны адреса и телефоны его племянников: Вилли, Беллами, Пола, Персиваля и Джереми. Добудь все, что сможешь, про эту банду, да побыстрее. Понял? Да, у Августа Мероултона есть падчерица — Цинтия. Узнай, почему она взяла фамилию Мероултон вместо отцовской. И пошевеливайся, сведения нужны завтра утром. Пошли кого-нибудь покрутиться среди газетчиков, пусть попробуют раскопать любое мало — мальское упоминание в печати. Я позвоню тебе завтра. И имей в виду, это тебе не какое-то нестоящее и копеечное дело. Сможешь прилично заработать. Спокойной ночи.
Кэллаген закрыл дверь на улицу, прошел по Ченсери Лейн, повернул и зашагал по Холборн. Минуя кафе он вспомнил, что голоден, и взял два сырных кекса и две чашки кофе. Он ел и пил, потом купил три пачки «плейерс» и отложил в памяти, что нужно купить новые ботинки.
Возвращаясь по Ченсери Лейн к Флит Стрит, Кэллаген размышлял.
Конечно, девушка отчаянно врет. Но уж больно хороша. Кэллаген определенно испытывал удовольствие, её вспоминая. В ней было что-то необычное. И что за спешка — посетить его в такой час? Почему она не могла подождать до утра? Или приятель Вилли сам себя завел и внушил себе, что кто-то собирается навесить на неё убийство? Что за чушь? Такого рода вещи в Англии просто не проходят, такое может случиться только в Америке, да и то в кино. Или все — таки проходят?
Кэллаген припомнил парочку странных случаев, которые произошли именно в Англии. Случаев, которым в газетах не было посвящено ни строчки и о которых полиция никогда ничего не узнала. И усмехнулся.
Он свернул на Флит Стрит, зашел в редакцию «Утреннего Эха» и послал записку, вызывая мистера Джангла. Затем сел и стал ждать.
Репортер уголовной хроники Джангл появился пять минут спустя. Он был очень высок и тощ и носил очки с толстыми стеклами.
— Привет, Слим, — бросил он. — Что тебя гложет?
Кэллаген достал сигареты.
— Послушай Майкл, ты ничего не слышал насчет Мероултонов? Что-нибудь такое, что не пошло в печать. Хотя бы про одного из них?
Джангл закурил и как — то странно покосился на Кэллагена.
— Давай-ка выйдем, — предложил он.
Они вышли на улицу.
— В чем дело? — ухмыльнулся Джангл. — На кого ты работаешь?
Кэллаген усмехнулся.
— Итак, ты что-то знаешь? Давай, Майк, выкладывай. Или ты уже забыл минувший июнь и юную леди Пекхэм?
Джангл покраснел.
— Ну ладно, ладно! Но строго между нами. Сегодня поздно вечером мне повезло. Ты просто свалишься с копыт. Между прочим, нам не разрешено ни слова пискнуть до утра. Я полагаю, ты не собираешься рассказать, с чего вдруг так интересуешься шайкой Мероултонов?
Кэллаген пожал плечами.
— Веду расследование. Обычный дешевый шантаж, связанный с разводом. Тебе такие дела знакомы.
Джангл кивнул.
— Дежурный полицейский с Линкольн Инн Филдс в 23.45 обнаружил Августа Мероултона. Старик лежал возле ограды бульвара под дождем и был мертв, как мороженая баранья туша.
Кэллаген кивнул и задумчиво протянул:
— Скверная история… У него было никудышное сердце, верно? Предполагалось, что он так и кончит.
Джангл ухмыльнулся.
— Никудышное сердце! Ну, ты даешь! Его кто-то застрелил. Старик убит выстрелом в голову. Вот какая история. И мы не можем даже обмолвиться об этом! Запрещено до утра. Это меня просто убивает.
Кэллаген прикурил сигарету от окурка предыдущей.
— Послушай, Майк. Это очень важно для меня. Я весьма заинтересован. Понял? Когда нашли тело, шел дождь, так? Тело могли оставить в морге, в ближайшем округе. Могло пройти какое-то время, прежде чем прибыл доктор из Скотланд-Ярда. Никогда точно не знаешь…
Он протянул сигарету Джанглу.
— Слушай, Майк, ты крутишься среди нужных ребят. Выясни, куда дели тело. Выясни, проводили ли осмотр, обследование, фотографирование и составили ли протокол. Если нет, выясни, сколько полицейских присматривает за трупом, или как обычно, это поручено одному. Выясни, как зовут служащего морга. Женат ли он. Где живет и как зовут жену.
У Джангла отвисла челюсть.
— Ну, ты даешь! — взорвался он. — Я уголовный репортер, а не полицейский оперативник. Как, черт возьми, я могу это сделать?
Кэллаген только ухмыльнулся.
— Послушай Майк, никогда не знаешь, что можешь сделать, пока не начнешь. Я потащусь к себе и буду ждать твоего звонка. Полагаю, тебе понадобится около часа, чтобы добыть всю эту дребедень.
Он поднял воротник пальто и мягко, вкрадчиво продолжил:
— И ты её добудешь, потому что на память я не жалуюсь и сумею рассказать немало забавного про историю с юной леди Пэкхем. Вот только тебе станет не очень смешно. Или я ошибаюсь?
Джангл раздраженно отбросил окурок.
— Будь ты проклят, Слим. Не люби я тебя, сказал бы, что ты просто вонючая вошь.
Кэллаген все ещё ухмылялся.
— Забудь о любви, Майк, лучше помни о юной леди. Я жду твоего звонка через час… Это значит около 1.15. Пока, Майк.
Кэллаген вошел в телефонную будку около здания суда, набрал номер и долго слушал гудки. Когда в конце концов подняли трубку, он спокойно спросил:
— Квартира мисс Мероултон? Кто говорит? Горничная? Поднимите-ка мисс Мероултон с постели и пригласите к телефону. Скажите, это мистер Кэллаген.
Удерживая трубку одной рукой, он ухитрился другой извлечь сигарету, добыл из кармана пальто спичку и чиркнул по стеклу.
В трубке звучал голос мисс Мероултон.
— Алло, — начал Кэллаген вежливо и осторожно, — мне ужасно неприятно было срывать вас с постели из-за пустяков, но похоже, этой ночью совершено небольшое убийство. Вам нужно время, чтобы это осознать?
Он сделал паузу, затем продолжил:
— Отлично. Не пытайтесь со мной спорить и нести всякую чушь. Я и так знаю, что вся та ерунда, про которую вы толковали вечером, чистейший бред. Понятно? Сейчас, сию минуту вы что-нибудь наденете и прибываете ко мне. Приходите пешком, пешком, вы понимаете? И постарайтесь, чтобы прислуга не услышала, как вы уходите.
Выйдя из будки, Кэллаген на миг замер в нерешительности. Потом оценил состояние подошвы того самого ботинка, который дышал на ладан, и зашагал в обратном направлении по Ченсери Лейн к кафе на Холборн. Там он заказал ещё один кекс и чашку кофе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
