Но как бы то ни было, Бриджит и дальше посещала занятия у Князева.
Глава 3
Неожиданный поворот
В послевоенные годы Франция медленно выходила из затянувшегося кошмара оккупации. Стране требовалось буквально все отстраивать заново, в том числе и национальное самосознание. Казалось, будто темноту снова прорезал луч света. Поначалу, как бывает в подобных случаях, свет больно резал глаза, заставляя моргать, но как только это прошло, повсюду закипела работа.
В разгар этого своеобразного культурного рассвета, что медленно разгорался над Парижем — со временем это явление станет известно как Сен-Жермен-де-Пре, — произошло и возрождение высокой моды. В 1948 году Тоти решила открыть бутик, использовав под магазин две комнаты их квартиры на улице де ля Помп.
Одним из нового поколения дизайнеров и предметом ее искреннего восхищения был Жан Барте. Как-то раз он обмолвился в разговоре, что намерен создать свою первую послевоенную коллекцию, и Тоти предложила устроить им совместный показ моделей, взяв за основу балетную тему. По мнению Тоти, он мог бы представлять каждую свою новую шляпку под классическую музыку, а вместо обычных манекенщиц выпустить на подиум девочек из балета. А если его эта идея по-настоящему заинтересует, у нее уже имеется идеальная кандидатка.
Так Бриджит удостоилась приглашения. Показ коллекции Барте состоялся в художественной галерее на улице Фобур де Сен-Оноре в конце января 1949 года, и под музыку каждый раз в новой шляпке появлялась четырнадцатилетняя девчушка, одетая в пачку с черными лентами и розовым корсажем. К несчастью для манекенщицы, она, по ее собственному признанию, «чувствовала себя в дурацком положении».
Однако это первое приглашение повлекло за собой новое. У Тоти была приятельница по имени Мари-Франс де ля Виллюше, которая теперь являлась главным редактором журнала «Jardin des Modes» («Сад Моды»). Узнав, что Бриджит принимала участие в показе моделей, — а ей было известно и то, что Бриджит танцует, — мадам Виллюше позвонила Тоти. Она будет просто в восторге, заявила редакторша, если Бриджит даст согласие сфотографироваться для специального приложения к их журналу. Тоти не возражала. Бриджит также загорелась этой идеей, и 22 марта 1949 года снимки увидели свет.
В конечном итоге этот разворот оказался на столе у Элен Гордон-Лазарефф, основательницы и легендарного редактора журнала «Elle». Возможно, дальше этого дело и не пошло бы, но одна из профессиональных манекенщиц, чьи снимки планировались в ближайший номер, неожиданно заболела. Слегка запаниковав, поскольку срочно требовалась замена, хозяйка журнала позвонила своей приятельнице Мари де ля Виллюше, дабы поинтересоваться, кто эта незнакомая ей и совершенно очаровательная модель. Кончилось тем, что мадам Виллюше дала ей телефон Тоти. Элен Гордон-Лазарефф, не откладывая дело в долгий ящик, набрала номер мадам Бардо, дабы узнать, свободна ли ее дочь в ближайшее время.
На этот раз Тоти начали одолевать сомнения. Одно дело — выручить старую приятельницу, друга семьи. И совсем иное — позволить юной девушке из приличной парижской семьи ввязаться в такое сомнительное дело, как профессиональный показ мод. Разумеется, как только Бриджит стало обо всем известно, она тотчас принялась умолять мать, чтобы та разрешила ей сняться для «Эль», и, видя решимость дочери, Тоти сдалась. Правда она поставила одно условие — имя Бриджит не должно фигурировать в подписях к снимкам.
За ее профиль и силуэт, появившиеся на обложке майского номера 1949 года, «Эль» заплатил Бриджит 50 тысяч старых франков (около 50 фунтов). Верная данному обещанию, мадам Гордон-Лазарефф вместо полного имени манекенщицы поставила буквы Б. Б.
Для девочки, которой еще не исполнилось и пятнадцати, увидеть себя на обложке одного из самых престижных журналов мод Франции равносильно головокружительному приключению. Как-то раз днем в городском автобусе Бриджит заметила, что сидящая напротив нее женщина держит в руках номер с ее портретом. Женщина не узнала в ней красавицу с обложки, и Бриджит поймала себя на том, что злится. Чтобы как-то отыграться, Бриджит привела к себе домой веселую компанию подружек по Аттемару. По пути она останавливалась у каждого газетного киоска и, тыча пальцем в заветный журнал, с гордостью объявляла, что это она.
Глава 4
Кинопроба
Но и на этом можно было поставить точку, не случись так, что актеру Даниэлю Желену и его жене, актрисе Даниэль Делорм, срочно потребовалась няня. Они сдавали одну комнату в своей квартире неподалеку от Триумфальной арки красивому темноволосому юноше, который поставил себе цель непременно сделать карьеру в кино. То был начинающий сценарист, и единственным местом, где он мог работать в тиши и спокойствии, был туалет. Там он и запирался, чтобы писать сценарии. Обычно хозяева не обременяли его просьбами посидеть с их маленьким сынишкой Ксавье, но поскольку им то и дело приходилось отлучаться из дома, а ребенка без присмотра оставлять было нельзя, Вадим согласился.
И вот однажды, когда в отсутствие родителей он следил за сынишкой Желена, ему на глаза попался пресловутый номер журнала Elle. Девушка на обложке заставила его ахнуть. На следующий день, когда Вадим отправился в студию, где он работал помощником режиссера Марка Аллегре, он прихватил с собой журнал. Воспользовавшись именем Аллегре, он сумел выудить у сотрудников редакции имя девушки и ее домашний адрес, и вскоре на Тоти свалилась новость, что Аллегре желает предоставить ее дочери шанс пройти кинопробу, о чем он и извещал мадам Бардо в своем письме.
До этого самого момента, хотя Бриджит ничего не имела против работы манекенщицы, она все еще надеялась танцевать в балете. Новое предложение звучало еще заманчивее. Тем не менее, Тоти настороженно отнеслась к такой вульгарной вещи, как кино. Более того, неуклюжая девчушка в очках, с пластинкой во рту и экземой на локтях, с каждым днем все больше и больше превращалась в хорошенькую, грациозную женщину с красивой фигурой. Тоти было нетрудно представить себе, какие коварные соблазны ожидали юную девушку в шоу-бизнесе. Бриджит лишь в 16 лет было позволено выходить по вечерам из дома без провожатых. И то, этим правом она могла воспользоваться лишь раз в месяц, при условии, что домой она вернется до полуночи.
Склонный к излишней предосторожности, Пилу еще в большей степени, чем его супруга, мучился сомнениями относительно приличия данного предложения. Но Бриджит ужасно хотелось попробовать силы. Когда же ей стало ясно, что родители категорически против, она собралась с духом и ввела в бой «тяжелую артиллерию».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
