Зазвучала музыка. Рассказчик сделал шаг вперед и вкратце поведал нам сюжет этой истории. Он особо подчеркнул, что любовное томление пережило три реинкарнации, и только после этого Лю Мэнмэй и Ду Линян поняли, что любят друг друга. Затем мы увидели главного героя. Он был ученым, но его семья обеднела, и ему пришлось покинуть родительский дом, чтобы сдать императорский экзамен. Его фамилия была Лю, что значит ива. Он вспоминает, как ему приснилась прекрасная молодая девушка, стоящая под сливовым деревом. Когда он проснулся, то решил принять имя Мэнмэй, Сон о сливе. Сливовое дерево, его густая зеленая листва и спелые фрукты напоминают о жизненной силе природы, и потому даже я понимала, что это имя намекает на страстную натуру Мэнмэя. Я внимательно слушала, но мое сердце было с Ду Линян, и я с нетерпением ждала, когда наконец увижу ее.
Она появилась в сцене под названием «Увещевание дочери». Линян была одета в платье из золотистого шелка с красной вышивкой. Ее головной убор был украшен пушистыми шелковыми нитями, бабочками из бусинок и цветами, которые покачивались при каждом ее движении.
— Мы лелеем нашу дочь, словно драгоценную жемчужину, пела госпожа Ду своему мужу. Но, обращаясь к дочери, она строго спросила: — Ты же не хочешь, чтобы люди считали тебя неотесанной, не правда ли?
Господин Ду добавил:
— Добродетельная и воспитанная девушка не пренебрегает своим образованием. Не жалей времени на рукоделие и прочти книги, стоящие на полках.
Однако родительские увещевания не помогли Линян исправиться, и вскоре ей и ее служанке Благоуханной Весне пришлось выслушивать наставления учителя Чэнь. Его уроки были очень скучными и в основном состояли из заучивания правил. Они были мне очень хорошо знакомы: «С первыми петухами девушка должна вымыть руки, прополоскать рот, причесать волосы и заколоть их булавкой, а затем приветствовать свою мать и отца».
Подобные замечания я слышала каждый день. Кроме того, мне говорили, что я не должна показывать зубы, когда улыбаюсь, а должна ходить ровно и медленно, заботиться о чистоте, ухаживать за собой, почитать тетушек и не забывать обрезать ножницами оборванные нитки на одежде.
Бедная Благоухающая Весна с трудом высиживала урок; она попросилась выйти из комнаты, чтобы сходить в уборную. Мужчины, сидевшие по другую сторону ширмы, засмеялись, когда Ива согнулась в талии, скорчилась и стала обеими руками хвататься за живот. Мне было неприятно видеть, что она так ведет себя, но она выполняла то, что велел ей мой отец (что шокировало меня, ведь как он мог знать об этом?).
Чувство неловкости заставило меня отвести глаза со сцены, и я увидела мужчин. Конечно, они сидели спиной ко мне, но некоторые повернулись, и я могла видеть их в профиль. Я была девушкой, но смотрела на них. Это было непозволительно, но ведь за пятнадцать лет я не сделала ничего такого, что хотя бы один из членов моей семьи назвал бы нарушением родственного долга.
Я посмотрела на мужчину, который повернулся, чтобы взглянуть на своего соседа, сидящего рядом с ним в кресле. У него были высокие скулы, большие добрые глаза, а волосы черные, как вход в пещеру. На нем было простое платье из темно-синего шелка. Его лоб был выбрит в знак покорности маньчжурскому императору, а длинная коса небрежно перекинута через плечо. Он поднес руку ко рту, чтобы сделать какое-то замечание, и в этом жесте я увидела свидетельство мягкости, утонченности и любви к поэзии. Он улыбнулся, обнажив прекрасные белые зубы. Его глаза оживленно горели. Он был таким томным и грациозным, что напомнил мне кота — большого, гибкого, с лоснящейся шерсткой, умного и уверенного в своих силах. Этот мужчина был очень красив. Он опять посмотрел на сцену, где шла опера, и у меня перехватило дыхание. Я медленно выдохнула и постаралась сосредоточиться на том, что говорит Благоуханная Весна. Она как раз вернулась из уборной и теперь рассказывала о том, что видела в саду.
Когда я читала эту часть истории, мне всегда было очень жаль Линян, потому что она находилась в заточении и даже не знала, что около ее дома есть сад. Она всю жизнь сидела взаперти. Благоуханная Весна предлагала своей хозяйке выйти в сад, чтобы увидеть цветы, ивы и беседки. Линян эта мысль показалась соблазнительной, но она искусно скрыла свой интерес от служанки.
Затем спокойствие и нежность прервал громкий рев фанфар, возвестивший о начале сцены «Быстрые плуги». Губернатор Ду прибыл в деревню, чтобы призвать к крестьян, пастухов, работниц шелкопрядилен и сборщиков чая усерднее работать в новом сезоне. Акробаты кувыркались, клоуны пили вино из бутылок, мужчины в ярко разукрашенных костюмах разгуливали по саду на ходулях, а наши слуги пели крестьянские песни об урожае и танцевали. Это была сцена ли - она была наполнена всем тем, что, как мне казалось, составляло большой мир мужчин: бурная жестикуляция, утрированные гримасы, нестройное гудение рожков, резкие удары гонгов и барабанов. Я закрыла глаза, чтобы не слышать этой какофонии, и постаралась углубиться в себя, чтобы в тишине припомнить прочитанные некогда строки. На мое сердце снизошел покой. Когда я открыла глаза, то опять посмотрела в щелочку и увидела того мужчину которого разглядывала раньше. Его глаза были закрыты. Неужели он чувствует то же, что и я?
Кто-то потянул меня за рукав. Я посмотрела направо и увидела удивленное личико Тан Цзе. Она не сводила с меня глаз.
— Ты что, смотришь на того парня? - спросила она Я несколько раз моргнула. Мне пришлось незаметно делать несколько коротких вдохов, чтобы вернуть утраченное самообладание.
— Я тоже на него смотрела, - призналась она. Тан Цзе была слишком дерзкой для своего юного возраста - Ты наверное, уже помолвлена. А мой отец, - она взглянула на меня исподлобья своими умными глазками - еще не устроил мой брак. Он говорит, что пока в стране беспорядок, с такими вещами торопиться не следует. Никто не знает, какая семья пойдет вверх, а какая вниз. Отец говорит, что это ужасная ошибка - выдать дочь замуж за посредственного человека.
«Интересно, есть какой-нибудь способ заставить эту девчонку замолчать?» - подумала я, и не с самыми добрыми чувствами.
Цзе повернулась к ширме и сощурила глаза, глядя через щелочку.
— Я попрошу отца навести справки об этом парне.
Как будто она действительно могла выбирать, за кого ей выходить замуж! Не знаю, как такое могло случиться так быстро, но я почувствовала к ней зависть и злость, потому что она хотела украсть его у меня. Конечно, у меня не было никакой надежды. Цзе правильно сказала: я уже была помолвлена. Но в течение трех вечеров, пока длится опера, мне хотелось помечтать. Я представляла, что меня так же, как и Линян, ждет счастливый конец и я тоже найду истинную любовь.
