и одновременно тяжёлая грудь грела его пальцы, которые он якобы невзначай запустил в длинную прореху на боку.
– Не бойся. Я же рядом. С тобой ничего больше не случится.
– Скажи мне правду. Что ты там увидел? Он идёт за нами?..
Тамара словно не чувствовала жадных пальцев на опять обнажившейся груди. И это таило в себе определённый намёк, придавая этим любознательным пальцам всё большую смелость.
– Если ты оставишь меня, он опять нападёт. Я это знаю…
– Не оставлю, не оставлю. Не переживай, – уткнувшись носом в волосы, вдыхая их лесной запах, он не сводил глаз с опасной стороны и уже понимал, что домой он сегодня точно не попадёт. И дело тут не только в смертельной опасности, угрожавшей этой доверившейся ему молодой женщине. Рука его от груди спустилась ниже и уже почувствовала её упругий, по-спортивному накаченный гладкий живот, и пелена дикого желания опять начала туманить взор.
Оторвался он от неё с огромным трудом. Ветер усилился и деревья с кустами громко зашелестели необлетевшими листьями, скрывая остальные звуки. Несколько раз скрипнул какой-то иссохший ствол и это привело расслабившегося полицейского в чувство. Константин сам поправил на девушке сбившееся под его руками платье, и прикрыл, быстро покрывшуюся мурашками грудь.
– Идём. Нам нужно выбраться с этого оврага на свет и сообщить дежурному, а там поговорим, что делать дальше.
– Ты останешься со мной?! – в голосе Тамары звучал такой неприкрытый страх, что капитан интуитивно принял мужественную почти ковбойскую стойку, и едва по-киношному не передёрнул затвор.
– Решим… если нам всё равно возвращаться сюда утром, то было бы логичным держаться до этого времени вместе.
Он иногда оборачивался, но ничего опасного не заметил. А когда захламлённый пустырь кончился и впереди появилась освещённая улица, поднял флажок предохранителя и убрал пистолет в кобуру.
Тамара тоже перестала дрожать и ежеминутно оглядываться. Довольно толково она объяснила, как пройти к её дому, и вскоре они подошли к району частной застройки.
– У тебя свой дом?
– Достался от тёти. Теперь вот жду, когда снесут и разменяют на квартиру в новостройке.
– Ну, это может быть ещё нескоро. Сначала, я слышал, собираются застраивать противоположную часть пустыря.
Они свернули на узкую длинную улицу. Единственный фонарь освещал её лишь в самом начале. Хотя полной темноты здесь не было. Свет из окон, в основном одноэтажных домов всё равно пробивался даже через высокие заборы. А уж если попадались освещённые вторые этажи, то по хорошо утрамбованной щебёночной дороге идти становилось совсем удобно.
– Тебе не страшно здесь жить одной?
Тамара повернула голову, и он увидел её настороженные глаза.
– Вообще-то есть немного. А почему ты спрашиваешь?
После лесных, вполне себе откровенных переживаний, они, как-то не сговариваясь, незаметно перешли «на ты».
– Ты думаешь он может выследить меня и здесь? – в женский голос опять вернулся страх, и Константин поспешил успокоить новую знакомую.
– Ну сегодня ты можешь не бояться. А утром подумаем, что можно сделать, чтобы обезопасить дом. Может на крайний случай поселишься на пару недель в наше общежитие… пока объявлен… – он едва успел прикусить язык. – Если не против, конечно.
По тому, как быстро она кивнула, капитан понял, что серьёзно разговаривать нужно будет с утра, сейчас, она согласна на всё. Жаль он, сейчас, не может отвести её к себе домой. Хотел же Таньку отправить к матери… Кроме того, идти ей, даже поздно вечером, по центральным улицам города в таком виде будет не лучшим решением. Своенравная грудь в очередной раз нашла дорогу наружу, и победно белела в полумраке пустынной улицы. Костя едва удержался, чтобы не заправить её обратно. Захотелось опять почувствовать эту ни с чем не сравнимую податливую тяжесть.
– Пришли – тихий голос вырвал капитана из плена сладких мечтаний, и он увидел большие двустворчатые ворота с прорезанной узкой калиткой.
– У тебя есть машина?
В ответ Тамара зябко поёжилась, видимо прохлада близкой ночи добралась и до неё.
– У тётки была. У меня нет водительских прав.
– Ну с этим я помогу, проблем не будет – Константин аккуратно коснулся её повреждённой руки – не болит? Давай ключи, я открою.
– Не надо. Мне уже легче. Ты на всякий случай поглядывай вокруг. Мне что-то опять страшно становится. Будто смотрит кто-то...
– Откуда смотрит?
– Не знаю! Не могу понять. Смотрит и всё.
Наконец замок щёлкнул и не тратя лишнего времени они оба оказались на выложенной плиткой площадке, перед небольшим одноэтажным домиком. В маленьком мансардном окошке едва заметно теплился огонёк. Рука полицейского потянулась к кобуре.
– Тебя ждёт кто-то?
– В смысле?.. – но по направлению его взгляда Тамара тут же поняла в чём дело, – нет, это ночничок… светодиодик. Я его никогда там не выключаю. А то страшно подниматься в полную темноту.
Очень скоро щёлкнули замки и в дверях дома. Тамара попыталась заглянуть в приоткрывшуюся щель, но Константин плечом отодвинул её и зашёл первым. Воздух в миниатюрной прихожей был свежим и это сразу не понравилось сыщику. Значит форточки оставлены для проветривания. Только вот насколько они маленькие, чтобы в них невозможно было пролезть, или просунуть руку с петлёй, чтобы дотянуться до оконной задвижки?
Тамара уже стояла рядом, захлопнув за собой наружную дверь. Это правильно… важно сразу обезопасить себя от возможного нападения с тыла. Что-то свербило в груди, что-то очень не нравилось ему в этой ситуации. Только вот что?
– Оставайся здесь, я осмотрю дом – слова слишком зловеще прозвучали в сгустившейся тишине, и не сразу дождавшись подтверждающего кивка, Константин медленно двинулся вперёд.
Прямую деревянную лестницу ведущую в полуподвал, с закрытой дверью внизу, он пока решил проигнорировать. Подвинув небольшое, но увесистое креслице, спустил пару ножек на одну ступеньку. Теперь быстро и тем более бесшумно, оттуда не выскочить. Нащупав в обычном месте выключатель включил свет. Оглянулся. Тамара вжавшись в самый угол прямо в одёжном шкафу со сдвинутыми панелями, следила за ним широко раскрытыми глазами. Капитан подбадривающе улыбнулся и резким движением распахнул дверь в следующую комнату.
Это оказалось кухней. Открытое верхнее окошко было затянуто неповреждённой малярийной сеткой. Никакая собака, даже в человечьем обличье не сможет пролезть, не изорвав её. На всякий случай прикрыв створку он двинулся дальше.
Большая свободная от мебели гостиная… такое же окошко, и дальше небольшая спаленка. На всякий случай полицейский заглянул под низкую
