- Кто ты?
- Я адвокатор-консультатор юридический, - с трудом пробулькала бочка, ибо конструктор малость переборщил с электролитом.
Трурль изложил свое дело, а она ему:
- В программе Советчика была оговорка, что он не может тебя погубить?
- Да. То есть что он не допустит моей смерти, - а больше там ничего не было.
- Значит, ты не выполнил договор до конца: ведь Советчик должен был уметь все, без единого исключения, а раз не мог тебя погубить, значит, умел не все.
- Но если б он меня погубил, кто бы принял вознаграждение?
- Это отдельный вопрос и совсем иная проблема, предусмотренная статьями об уголовной ответственности Мандрильона; твой же иск носит сугубо гражданский характер.
- Вот еще! Какая-то бочка будет учить меня гражданскому праву! разгневался Трурль. - Чей ты, собственно, адвокат, мой или того монарха-головореза?
- Твой, но король был вправе лишить тебя платы.
- А сбрасывать в ров с крепостной стены?
- Это другой вопрос, уголовный, и проблема особая, - булькает бочка.
Трурль прямо затрясся.
- Это что же такое?! Я, значит, преображаю кучу старых тумблеров, проводов и железок в разумное существо и в благодарность получаю вместо совета какие-то закавыки? А чтоб ты не самоорганизовывался, крючкотвор несчастный!
Отцедил он электролит, вытряхнул все из бочки на стол и поразбирал на части, да так живо, что адвокатор не успел даже внести апелляцию на такое решение.
А Трурль взялся опять за работу и построил себе Юрис Консулента трехэтажного, с четырехкратным усилением обоих кодексов, уголовного и гражданского; а для верности еще подключил к нему международное и административное право. Затем врубил ток, изложил дело и спрашивает:
- Как быть?
- Случай весьма непростой, - отвечает машина. - Требую, чтобы ты в срочном порядке вмонтировал мне еще пятьсот транзисторов сверху да двести с боков.
Трурль так и сделал, а она ему:
- Мало! Нужны добавочные усилители и две большие катушки.
А после держит такую речь:
- Казус сам по себе любопытный; тут, однако, наличествуют две материи: основание иска - это одно, и здесь многого можно добиться; процессуальная процедура - другое. Ни на какой суд вызвать монарха гражданским иском нельзя, так гласит право международное, а равно космическое. Окончательное толкование объявлю, если пообещаешь не разбирать меня после на части.
Трурль пообещал и добавил:
- Но скажи, сделай милость, откуда ты знал, что тебе угрожает разборка, если бы толкование мне не понравилось?
- Не знаю - так мне почему-то казалось.
Однако же Трурль догадался, в чем тут дело: при монтаже он использовал детали разобранного бочечного адвокатора и память о той истории отложилась в контурах нового агрегата, породив подсознательный комплекс.
- Где же твое толкование? - спрашивает конструктор.
- Вот оно: компетентного трибунала нет - не будет и рассмотрения дела. То есть ни выиграть, ни проиграть его невозможно.
Вскочил конструктор со стула, погрозил юридическому советнику кулаком, но слово пришлось сдержать, и ничего он ему не сделал.
Пошел Трурль к Клапауцию и все ему рассказал.
- Говорил же я - безнадежное это дело, а ты не верил, - говорит Клапауций.
- Я бесчестья так не оставлю, - горячится Трурль, - и если не добьюсь правосудия юридическим и судебным путем, то разделаюсь с коронованным прохвостом иначе!
- Но как, любопытно узнать? Ты дал королю Совершенного Советчика, а тот может все, хотя не может тебя погубить; он отведет любой удар, любое несчастье, любую беду, которые ты обрушишь на короля или его королевство. И я, любезный мой Трурль, не сомневаюсь, что так и будет, поскольку полностью доверяю твоему конструкторскому таланту!
- Ты прав. Похоже, создав Совершенного Советчика, я лишил себя всякой возможности наказать эту августейшую мразь. Но должна же тут быть какая-нибудь зацепка! Плох я буду, если ее не найду!
- Что ты задумал? - спрашивает Клапауций, но Трурль только плечами пожал и вернулся к себе.
Долго не выходил он из дому, размышляя в уединении; то в библиотеке лихорадочно перелистывал сотни томов, то в лаборатории таинственные опыты проводил. А Клапауций, навещая его, не мог надивиться упорству, с которым Трурль пытался самого себя превзойти: ведь Советчик, наделенный разумом Трурля, был как бы частью его самого. Однажды, придя, как обычно, после полудня, Клапауций не застал хозяина. Дверь была заперта, ставни на крепких засовах, а Трурля и след простыл. Понял он, что Трурль начал действия против повелителя множественников; так оно в срамом деле и было.
Меж тем Мандрильон наслаждался властью как никогда, ибо, если ему не хватало фантазии, обращался за подсказкой к Советчику. К тому же отныне он не боялся ни мятежей, ни дворцовых переворотов и никакого вообще неприятеля, но правил железной рукой; и меньше красуется спелых гроздьев на лозе полуденного винограда, чем болталось в те годы повешенных на государевых виселицах.
А Советчик имел уже четыре полных сундука орденов за проекты, коими порадовал короля. Микрошпик, заброшенный Трурлем в державу множественников, воротился назад с донесением, что за последнюю услугу монарху - пускание по воде венков, сплетенных из обывателей, - Мандрильон публично назвал Советчика "моя душечка".
Недолго думая (ибо план кампании был уже разработан), Трурль взял листок кремовой почтовой бумаги, с нарисованной от руки виньеткой в виде земляничного деревца, и набросал письмо, содержания самого обыкновенного:
"Милый Советчик! - говорилось в нем. - Надеюсь, живется Тебе не хуже, чем мне, а то и получше. Государь, как я слышал, удостоил Тебя доверием: поэтому Ты, сознавая огромную ответственность перед Историей и Государственным Благом, должен верой и правдой служить на своем посту. В случае каких-либо трудностей при исполнении августейших желаний прибегни, пожалуйста, к методу "Экстра Особой Выдержки", с которым я в свое время детально Тебя ознакомил. Черкни, если хочешь, несколько строк, но не обессудь, если отвечу не сразу, поскольку я теперь занят конструированием Советчика для короля Д. и не располагаю избытком свободного времени. Шлю Тебе сердечный привет, а Твоему Государю - уверения в моем нижайшем почтении.
Твой Конструктор - Трурль".
Послание Трурля возбудило неизбежные подозрения Тайной Множественной Полиции и подверглось тщательному исследованию, причем на бумаге не оказалось никаких тайных химических реактивов, а в рисунке, изображавшем земляничное деревце, - ни малейших намеков на шифр. Обстоятельство это вызвало немалый переполох в Главном Штабе Полиции, и письмо было переснято, ксерокопировано, ротапринтировано, а также переписано от руки, оригинал же, запечатанный как положено, вручен адресату. Прочитав письмо, Советчик перепугался, ибо понял, что это уловка Трурля, рассчитанная на его, Советчика, дискредитацию, а может, и ликвидацию; он тотчас сообщил о письме Мандрильону, обрисовав при этом Трурля мерзавцем, норовящим скомпрометировать его в глазах государя, и взялся расшифровать послание, в твердой уверенности, что невинные фразы - лишь маска, за которой таятся какие-то страшные мерзости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
