class="p">— Что? — Я возмутилась. — Я-то там зачем?
— Ты у меня девушка разумная. — Он погладил меня по волосам. — Не дай ей потерять голову, и вообще пригляди за ней.
Глава 2
Сборы ко двору двух девиц брачного возраста — это нечто!
Отец вмешиваться в процесс не стал, только подмахнул не глядя счет на векселе, выставленный ему специально для нас прибывшей модисткой, и наказал младшей сестре спуску не давать, слишком откровенное не шить, на чем и самоустранился.
Меня эта модистка тоже периодически мучала, показывая каталоги со столичными фасонами, снимая мерки, поправляя и равняя края. Сначала я попыталась слабо брыкаться, попросив, чтобы мне пошили то же, что и сестре, только в другой цветовой гамме, но Лиз закатила мне грандиозный скандал. Подумаешь, какая фифа. Зато сразу было бы видно — сестры.
В редкие минуты, когда мне удавалось сбежать от моей мучительницы, я пряталась в мастерской. Отец хоть и хмурил строго брови, но сдавать своего партизана не спешил.
В один из вечеров я блаженно протягивала гудящие от стояния на одном месте ноги — модистка все-таки смогла выследить меня и заставить весь день проработать манекеном.
Мы допивали уже второй чайник чая с шиповником, из открытого окна доносились счастливые трели птиц и ароматы вечерних цветов.
Отец корпел над очередным чертежом самострела — он не уставал его улучшать, доводя механизм до совершенства. Мне нравилось наблюдать за его работой — я приходила в восторг, когда точно выверенные детали и пружины становились на свои места и начинали работать как единое целое. Не это ли чудо?
— Ты не сердись на маму. — Неожиданно сказал отец, не отрываясь от работы. — Она добра тебе желает, только мыслит немного… ограниченно.
— Мне кажется, это она на меня сердится. — Я досадливо фыркнула. — Удивлена, что ты — нет.
— Мне не за что на тебя сердится, дорогая. — Он с нежностью посмотрел на меня. — Для меня, как для любого родителя, самое важное — это счастье моих детей. Если ты считаешь, что у тебя не получится семьи с этим, конкретным мужчиной, значит, так тому и быть.
— А если я действительно никогда не выйду замуж? — Осторожно уточнила я. — Если не захочу? Стану работать над чертежами, продолжу твое дело…
— Во-первых, не зарекайся, — Отец по доброму усмехнулся в усы. — Просто на твоем пути еще не встретился человек, к которому был лежало сердце. Тут твоя маменька права — откуда взяться женихам, если вы у меня нигде не бываете. А во-вторых, ты должна знать, что как бы не сложилась твоя жизнь, двери этого дома для тебя всегда открыты, а я поддержу тебя в любом твоем решении.
Отец поцеловал меня в лоб.
Отеческий поцелуй был прерван стуком в дверь. Так требовательно в мастерскую мог ломиться только один человек.
— Впустим? — Я хитро прищурилась. — Или ну его?
— Он же дверь нам вынесет. — Добродушно хохотнул отец, поворачивая ключ в замке.
— Анна! — Аллоиз просочился в мастерскую. — Там тебя маменька с модисткой по всему дому ищут! Пошли на пруд, лягух ловить!
Земноводных мой брат любил, восхищался ими. Его комната была уставлена террариумами, в которых обитала самая разная прыгучая живность. И каждую свою постоялицу Алик знал "в лицо".
— У этой — красные пятна на спинке, на глаза похожи! А эту я подобрал зимой вмерзшую в лед.
Отец его увлечение поощрял (он всегда был за разностороннее развитие), прочитал только лекцию о ядах и об осторожностях при общении с земноводными, на том и успокоился, лишь изредка, как бы между прочим, задавая вопросы:
— Как можно отличить ядовитую лягушку от обычной? А как часто нужно мыть руки? А с чем? [при общении с потенциально ядовитыми земноводными руки лучше сполоснуть молоком. Молочный белок при контакте с большинством органических токсинов сворачивается и связывает яды, не давая им впитываться в кожу].
Отец выглянул в коридор и прислушался к звукам поисков наверху.
— Чисто. — Коротко сообщил он. — Бегом на улицу через второй вход. И не разрешай ему купаться! Вода еще холодная!
Последние слова уже летели нам вдогонку.
Мы, как ошпаренные, выскочили через заднюю дверь мастерской, и крадучись, под прикрытием раскидистых кустов сирени, направились в сторону леса, к озеру.
Года три назад отец нас заразил идеей велосипедов, но чертеж так и остался чертежом — не хватало самой малости, материала, из которого должны быть сделаны колеса, точнее их покрытие. Материал должен быть одновременно мягким, прочным и эластичным, чтобы защитить конструкцию от неровностей на дорогах, поэтому сейчас мы активно искали сырье, из которого его можно изготовить. Отец рассказал мне про каучуки и их свойства, но ничего подобного нам пока не встречалось.
Стоило нам с Аликом пробраться за калитку — мы уже не скрываясь побежали наперегонки. На руку брату играло то, что он был в брюках, зато у меня ноги длиннее, так что к озеру мы бежали ноздря в ноздрю.
От илистого берега, густо поросшего камышом, дышало родниковой прохладой и запахом ряски. Алик сразу рванул к кромке воды, вспугнув нескольких лягушек, греющихся в вечерних солнечных лучах. Но они его не особо интересовали — как правило он ловил очередную принцессу или принца (не знаю, почему отец их так называл), рассматривал со всех сторон и отпускал, домой принося только самые интересные экземпляры, либо тех, кому требовалась помощь. Сегодняшней его задачей было наловить побольше всякого жучья в специально принесенную для этого банку на корм своим подопечным.
Я же села на травку, и открыла прихваченную книгу по алхимии. Идея с каучуками или похожими материалами меня не отпускала.
— Тебе обязательно ехать в столицу? — Тихо, чтобы не спугнуть добычу, спросил брат, вглядываясь в кристально прозрачную воду. В этом они с отцом были очень похожи — любили вести серьезные беседы не отвлекаясь от любимого дела.
— Отец приказал ехать и присмотреть за Лиз. — Я закрыла книгу, держа палец между страницами.
— Надолго ты туда?
— Надеюсь, нет. Но скорее всего до зимы. — Мне самой стало грустно.
— Ты не вернешься оттуда. — От обернулся, пристально глядя мне в глаза. — Тебя замуж заберут.
— Пусть попробуют. — Я рассмеялась. — Скорее Лиз найдет себе подходящую партию, и я смогу быстренько свернуться и приехать.
— Да кому она нужна, эта зануда. — Он смешно сморщил нос. — Если бы я не был твоим братом, я бы женился на тебе, и Лиз отправилась бы одна.
Я прыснула от смеха.
Возвращались мы уже затемно.
Алик нежно прижимал к груди банку со всякой живностью, я же, думала о своем.
В первую
