Вдруг резкая вспышка ослепила джордайна. Так вот в чем хитрость Андриса! Тот намеренно позволил Маттео парировать; стоило ему сместиться — Андрис превратил полупрозрачный меч в призму, поймал солнечный луч и направил его прямо в лицо противника.
Маттео отскочил назад на пару шагов, моргая, пытаясь избавиться от черных пятен перед глазами. И все же проворство подвело; Андрис плашмя хлопнул его по бедру. Маттео опустил меч, отступил и, потирая ушиб, вынужден был признать:
— Хороший трюк.
— Есть и получше, — усмехнулся Андрис.
Призрачный джордайн атаковал быстро, решительно. Пока Маттео мог лишь отражать удары, Андрис извлек из-за пояса кинжал и поднял его высоко вверх. Движения Андриса были выверены до предела, как бы яростно он не сражался, кинжал оставался повернут к солнцу под неизменным углом. Пройдя сквозь прозрачный металл, сгусток света опалил стоптанную землю площадки. Вскоре легкий дымок заструился из растущей черной точки.
В чужих руках такое оружие могло стать смертельно опасным. Маттео ничего не боялся, он доверял другу, но он вел бой яростно, желая разгадать хитрость противника. Долгое время они сражались лицом к лицу. Маттео мог только защищаться. Ни возможности для контратаки, ни надежды выманить Андриса на другую позицию или заставить его сдвинуть кинжал.
Внезапно Андрис чуть повел кинжалом. Алый пучок света разделился на два луча, один из которых больно обжег Маттео руку.
Джордайн вскрикнул от удивления и отпрянул в сторону. Мигом придя в себя, он атаковал. Он воспользовался выпадом Андриса, чтобы подцепить меч высокого джордайна своим и прижать клинок к земле. Наклонившись, Маттео использовал массу своего тела, чтобы вдавить конец своего меча в землю, пригвоздив тем самым и оружие Андриса. Свободной рукой он схватил запястье другой руки Андриса, той, что с кинжалом. Андрис может и был почти на голову выше, но Маттео превосходил его в весе и силе. Он резко вывернул запястье противника, кинжал хлопнулся на землю. Еще один трюк — и Андрис, споткнувшись, упал на колено.
— Моя взяла! Оплошал ты! — ликовал Маттео.
— Не думаю. — Высокий джордайн многозначительно посмотрел на руку приятеля.
Маттео мельком покосился вниз — и губы его растянулись в кривой улыбке. Отразивший солнце кинжал выжег руну на его коже — руну, с которой начиналось имя Андриса.
— Кажется, меня только что клеймили, — подметил Маттео. Он вложил меч в ножны и помог встать Андрису на ноги, поздравив его дружественным хлопком по спине. — И раз под нож идет не крестьянин, а все-таки его корова, то и мое заявление о победе было ложным!.. А ты научился быть коварным, приятель.
Замечание было сказано голосом, полным искреннего восхищения, но лукавая усмешка Андриса так неожиданно сошла с его лица, что Маттео ожидал услышать, как она вдребезги разбивается о стоптанную землю.
— Лучше коварный ум, чем надменная уверенность, — проговорил Андрис.
— Мы, джордайны, хотим верить в простоту вещей, и что нет ничего вне пределов понимания.
Мрачное выражение в полупрозрачных ореховых глазах Андриса удивило Маттео.
— За последнее время произошло много странных событий, — он согласился, — но в основе своей, наши цели ведь остаются прежними.
Высокий джордайн пожал плечами:
— Я надеюсь.
Беспокойство Маттео усилилось. Его сомнения, услышанные из уст другого человека, начали приобретать форму, объем. С другой стороны, почему они не могут открыто побеседовать? А вдруг вместе у них получится найти какое-нибудь решение?
— Рассказывай, что изменилось? — дружелюбно попросил Маттео.
Андрис бросил свой нагретый солнцем кинжал в лохань с водой. Какое-то время он молча смотрел, как над водою поднимается пар, и лишь потом заговорил:
— Тебе известно, что во мне течет кровь эльфов.
Маттео моргнул, удивленный неожиданным поворотом разговора.
— Да. Ну и что?
— А то, что это меняет все. Я сейчас говорю не про очевидное, — пояснил Андрис, указав на свою полупрозрачную фигуру. — Мой жизненный путь был бы иным, даже если бы моя внешность не изменилась тогда, на болоте Ахлаура.
Они оба замолчали, каждый вспоминал это ужасное место.
Маттео не выдержал первым:
— Почему далекое эльфийское наследие должно предопределять твой жизненный путь?
— Наследие — сильная штука. Ты никогда не думал, почему джордайнам запрещено искать информацию о своих родителях?
Непрошеное воспоминание предстало перед глазами Маттео: образ маленькой, всеми покинутой женщины, заключенной в тюрьме собственного разума. Если Тзигона в кои-то веки сказала правду без прикрас, то эта печальная женщина подарила ему жизнь. По какому-то странному произволу судьбы Тзигона нашла мать Маттео во время отчаянных поисков собственной. Маттео не понимал этой странной тяги иметь семью, но он узнал те же чувства в призрачных глазах Андриса.
— У ордена джордайнов есть свои основания, — ответил Маттео, пытаясь выбросить из головы намеки Тзигоны касательно личности другого своего родителя. — Значит так. В тебе течет кровь эльфов. Теперь ты знаешь это — и что? Стал ты другим человеком?
Андрис круто развернулся и зашагал к вещам, аккуратной горкой сложенным на краю поля. Он склонился над кожаной сумкой и вытащил оттуда нечто крохотное, искрящееся.
— Вместе со знанием приходит ответственность, — проговорил он, раскрывая руку.
Там лежала статуэтка спрайта — изящная, миниатюрная, с крылышками не больше ладони Андриса. Она казалась сделанной из хрусталя, и мельчайшие ее детали были безупречны, как если бы статуэтка была живым существом — таковым она раньше и являлась. Маттео изумился, что Андрис мог хранить у себя подобную вещь. На болоте Ахлаура Маттео случайно наткнулся на такого же эльфа. То, что издали виделось статуей из цельного куска хрусталя, на деле оказалось пустотой холоднее льда.
Он положил руку на прозрачное плечо друга:
— Эльфы из болота Ахлаура и спрайты, чье изваяние ты хранишь, были освобождены смертью задолго до твоего рождения. Ничего более сделать уже нельзя. Меня беспокоишь ты, дружище. После того, как жрецы Азута сделают все, что в их силах, ты должен оставить прошлое позади и заняться исполнением долга джордайна.
Андрис пожал плечами и отвернулся, но Маттео успел разглядеть смятение чувств в его глазах.
— Ты боишься этого дознания, — заметил он.
— А ты бы не боялся на моем месте? — резко перебил Андрис. Несколько минут он молчал, пряча крошечную хрустальную статуэтку в сумку, затем поднялся и посмотрел Маттео в лицо: — Ты ведь знаешь жрецов. Они будут вопрошать, проверять и молиться до тех пор, пока сама Мистра не устанет от всего этого. О, со временем они даже смогут расширить свое понимание магии, но они не ответят на главные вопросы. Почему я выжил? Почему выжила Кива? Она ведь эльф. Почему она не стала хрустальной пустотой как все остальные?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
