– О Господи! – вздохнула Кэтрин. – Все это звучит довольно удручающе, Несси. Однако я уверена, что лорд Лингейт совсем не расстроится.
Они переглянулись и рассмеялись.
Наверное, не раз думала Кэтрин после того разговора, действительно виновата она сама. Возможно, у нее слишком строгие понятия о том, как должен вести себя мужчина ее мечты. Возможно, она ищет любовь не там, где надо. Там, где безопасно.
А вдруг любовь совсем не безопасна?
Этот неожиданный и бередящий душу вопрос пришел ей в голову, когда она однажды прогуливалась по Воксхолл-Гарден.
Маргарет и Стивен только что уехали в Уоррен-Холл. Маргарет – потому что впала в депрессию, узнав, что Криспин Дью, ее давний возлюбленный, женился на испанке, когда их полк стоял на Пиренейском полуострове. А Стивен – потому что в семнадцать лет он еще не мог в полной мере участвовать в жизни высшего света и должен был готовиться к поступлению в Оксфорд осенью. Ванесса и лорд Лингейт поехали с ними, планируя провести несколько дней в Финчли-Парке, их собственном имении, расположенном неподалеку. Кэтрин с радостью присоединилась бы ко всей компании, однако ее убедили провести остаток сезона в Лондоне и повеселиться вволю. Она поселилась в Морленд-Хаусе на Кавендиш-сквер с матушкой виконта Лингейта и его младшей сестрой, Сесилией, которая тоже дебютировала в этом сезоне. Вдовствующая леди Лингейт дала слово, что будет бдительно следить за Кэтрин.
Однако око леди Лингейт оказалось не столь бдительным. Кэтрин пришла к этому выводу однажды вечером, когда они с Сесилией отправились на вечеринку в Воксхолл-Гарден, которую устраивали лорд Битон и его сестра, мисс Флаксли. Их матушка взяла на себя заботу о молодом поколении, и леди Лингейт, воспользовавшись этим, решила себе устроить один вечер отдыха.
В вечеринке участвовало восемь представителей молодежи – не считая леди Битон, – а еще на ней присутствовал сам лорд Монфор!
Когда Кэтрин приехала в Лондон, ее предупредили, что барон Монфор – самый бесчестный и опасный из повес. Предупреждение исходило от одного из его друзей и, следовательно, от человека, который знал его, то есть от Константина Хакстебла, ее чертовски красивого троюродного брата, наполовину грека. Она познакомилась с ним, когда переехала в Уоррен-Холл. Константин проявил любезность и в Лондоне взял ее и свою двоюродную сестру Сесилию под крыло. Он сопровождал их на прогулках по городу и представлял им тех, кого считал достойными. С этой точки зрения он был строже любой дуэньи, хотя Кэтрин подозревала, что он знаком и с менее добропорядочными людьми и даже водит с ними дружбу.
Взять, к примеру, лорда Монфора. Однажды этот господин окликнул их, когда они катались в парке, и поприветствовал Константина как близкого друга. Однако Константин лишь сухо кивнул и проехал дальше, не останавливаясь. Тогда Кэтрин удивила его грубость.
Барон Монфор был до смешного красив – если вообще возможно использовать подобное словосочетание для описания чьей-то внешности. Даже если бы Константин не предупредил Кэтрин насчет него после той мимолетной встречи, для нее было достаточно одного взгляда, чтобы понять: это повеса и от него надо держаться подальше. Кроме красивой внешности, умения с небрежной элегантностью носить дорогую одежду и высочайшего мастерства верховой езды – то есть всех атрибутов, присущих многочисленным джентльменам, с которым она познакомилась за последние несколько недель, – в нем было еще что-то. Нечто примитивное. Нечто такое, чему она не могла найти определения, как ни старалась. Если бы ей было известно слово «сексуальность», она бы не столкнулась с подобными сложностями, потому что именно это слово и искала.
И еще он излучал опасность.
«Если до конца сезона я замечу, что кто-то из вас косится в его сторону, – предупредил Константин после того, как они проехали мимо лорда Монфора и он объяснил, кто это такой и почему не стал знакомить с ним девушек, – я лично препровожу провинившуюся домой, запру ее в комнате, проглочу ключ и буду охранять дверь, пока не придет лето».
Он улыбнулся им, и они, весело рассмеявшись, принялись громко протестовать. Однако у Кэтрин не возникло ни малейшего сомнения в том, что он действительно так поступит, если увидит, что они в том или ином виде общаются с этим господином.
И все это, естественно, только подстегнуло интерес Кэтрин. Она тайком и с любопытством разглядывала лорда Монфора при любой возможности.
Он был красивее, чем ей показалось при первой встрече в парке. Он был высоким, но не слишком, стройным, но не худым и обладал хорошо развитой мускулатурой. Густые темно-каштановые волосы были длиннее, чем требовала мода, и одна непослушная прядь все время падала ему на лоб. В темных глазах постоянно присутствовало сонное выражение. Его глаза очень часто были полуприкрыты, но Кэтрин догадалась, что взгляд у него острый. Один или два раза она даже натолкнулась на его взгляд и вынуждена была отвести глаза и притвориться, будто смотрела совсем не на него.
И каждый раз ее сердце начинало колотиться в груди, отчего она чувствовала себя весьма неуютно. Вряд ли ему понравилось бы, если бы его подловили в тот момент, когда он наблюдает за окружающими. В такие моменты ей на ум приходило слово «насмехается».
Он был красив, на его лице постоянно присутствовало надменное выражение, правая бровь была изогнута чуть выше, чем левая. Красиво очерченные губы были слегка искривлены, как будто он не одобряет все, что творится вокруг.
Он был бароном и, как утверждали, весьма богат. Однако представители знати не домогались его общества. Константин не преувеличивал, характеризуя его как необузданного дикаря. Он осуждал его за участие во всех диких и опасных пари, за разнузданный образ жизни и за склонность к дебошам и оргиям. Мамаши, мечтавшие выдать своих дочек замуж, в том числе и амбициозные до агрессивности, избегали его как чумного. Или, вероятно, они избегали его из опасения, что он обратит на них свой насмешливый взгляд, изогнет правую бровь, скривит губы и заставит их почувствовать себя так, будто они пигмеи, будто с их стороны было большой глупостью вообразить, что он может ухаживать за их дочками или хотя бы станцевать с ними один танец.
А он никогда не танцевал.
Многие дамы усиленно избегали лорда Монфора и еще по одной причине. Он обладал способностью раздевать их глазами, если они позволяли себе слишком смело взглянуть на него. Кэтрин знала, что это правда, – она видела, как он это делает, только, слава Богу, не с ней.
Если честно, он очень привлекал ее. Естественно, ей даже в голову не приходило предпринять какие-то действия, однако, стоило ей забыться, она тут же начинала представлять, что бы из этого вышло.
