Он знал, что перед ним нелегкая задача, поэтому ни в чем не хотел полагаться на случай, а использовал все лучшее из своего арсенала, чтобы создать привлекательный, заманчивый образ. Ему хотелось быть всем, чем не был Дин Рэтчитт, предложить ей все, чего не было у Дина Рэтчитта. Положительный, надежный союз с мужчиной, который не станет ей изменять, которым она сможет гордиться.
Он набрал в грудь воздуха, чтобы успокоиться, поднялся на крыльцо и постучал. За те несколько секунд, что она шла к двери, нервное напряжение вызвало у него неприятное движение в желудке. Надо было вначале поесть, с неудовольствием подумал он. Но он был не в состоянии усадить себя за стол до встречи с Эммой, до ее ответа.
Ему вдруг пришло в голову, что она тоже может счесть его сумасшедшим. Утрата привычной уверенности поразила его.
«Она посмеется над тобой, — зазвучал в его голове голос разума. — Она романтически настроена и не любит тебя».
Дверная ручка медленно повернулась, и дверь стала открываться. Свет ударил Джейсону в глаза. Силуэт Эммы появился на пороге; лица ее не было видно.
— Джейсон?
В тихом голосе слышалось удивление. Когда он навещал Айви, то несколько недель уговаривал Эмму называть его по имени. И все равно она иногда называла его доктором Стилом. Хорошо, что не в этот раз.
— Здравствуйте, Эмма, — сказал он, удивляясь своему холодному тону. Пусть сердце выпрыгивает у него из груди, пусть все внутри переворачивается, внешне он все тот же уверенный в себе доктор. — Разрешите зайти к вам на несколько минут?
— Зайти?
Она словно бы не поняла смысла его просьбы. Он не бывал в этом доме после смерти ее тетки. На похоронах он присутствовал, но на поминки не пошел, так как в амбулатории его ждал пациент, чье дело не допускало отлагательства. Вероятно, она решила, что их дружбе — в чем бы она ни заключалась — с кончиной старой тетки пришел конец.
— Я хочу кое о чем вас спросить, — сказал он.
— О да, конечно.
Она отступила в сторону. Помрачневший Джейсон прошел в дом. Эмма казалась более спокойной, чем в день похорон, но она очень побледнела и крайне исхудала. Щеки ее провалились, из-за чего зеленые глаза казались непомерно огромными. Платье мешком висело на ней, а волосы потускнели и уже ничем не напоминали те золотистые кудри, что так соответствовали точеным чертам ее лица.
Джейсон оглядел безупречно чистую, но пустую кухню, и ему пришло в голову, что Эмма, возможно, не ела с самого дня смерти тетки. Ваза для фруктов была пуста, равно как и миска для бисквитов. Может быть, у нее не хватает денег на еду? Похороны и поминки не обходятся дешево. А если она потратила на похороны Айви все свои сбережения?
Черт возьми, да что же он не подумал об этом раньше! Не имел он права оставаться в стороне. Он обязан был предложить помощь, зная, что Эмма вынуждена сама заботиться о себе. Что же он за врач? Что за друг? Что за мужчина?
А вот такой, считающий, что достаточно ему явиться из ниоткуда и предложить убитой горем девушке стать его женой только потому, что это отвечало его потребностям! А о ее нуждах он подумал? Он попросту нагло решил, что сможет осчастливить ее одним только своим присутствием.
Внезапно Джейсон с горечью осознал, что ни капли не изменился. Он остался таким же алчным и себялюбивым, как и в прошлом. Когда же до него дойдет? Сумеет ли он по-настоящему измениться? Ох, как же хочется на это надеяться.
И все-таки он не переменит своего решения относительно цели нынешнего визита. Как-никак он неплохой вариант для девушки, находящейся в не самых блестящих обстоятельствах.
— Я сварю кофе, хорошо? — невыразительным тоном предложила Эмма и, не дожидаясь ответа, отправилась к раковине, чтобы наполнить электрический чайник.
Она не в первый раз готовит ему кофе. Эту услугу Эмма оказывала всякий раз, когда он посещал ее больную тетушку. Она уже знает, что он любит кофе в кружке с одним кусочком сахара, и поэтому не задает вопросов.
Джейсон прикрыл за собой входную дверь, прошел в комнату и присел к старенькому столику; оттуда он мог молча следить за тем, как она хлопочет в кухне. Он видел то, что видел уже много раз. Тоненькая фигурка. Неосознанная грация движений. Изящный поворот головы.
И снова ему захотелось прикоснуться к ней, погладить ее влекущую шею, каким-то образом подчинить ее неожиданно сильному желанию, вспыхнувшему в нем. Почти такому же, какое он испытывал с Аделью.
Но при этом у Эммы не было ничего общего с Аделью, с ее потрясающей, умело созданной красотой. Длинные ноги и натренированное тело Адели выглядели невероятно сексуально в черных костюмах, которые она носила на работе. А во что ее превращало красное платье с кружевами — и поверить невозможно!..
Джейсону как-то не случалось видеть Эмму ни в красном, ни в черном, да и тело ее едва ли предназначено для сексуального белья того сорта, на котором была помешана Адель.
И тем не менее Джейсон находил, что Эмма непередаваемо чувственна. Порой он мысленно освобождал ее от платьев свободного покроя, которые она предпочитала. А на ночь она, возможно, надевает ночные рубашки с оборками. Что ж, он ничего не имеет против. Есть что-то противоестественно завлекательное в женщине, которая прикрывает свое тело. Это придает ей таинственность, создает облик этакой недотроги, вызывающий и возбуждающий.
Джейсон вдруг понял, что не имеет ни малейшего понятия, как Эмма выглядит без одежды, разве что она худощава. Под платьем ее груди выглядят довольно пропорциональными, но что тут от лифа, а что — нет? Впрочем, маленькие груди его не отталкивали, ему нравились изящные, точеные формы.
Ростом Эмма тоже невелика, едва достает ему до груди, опять-таки в отличие от Адели, которая на каблуках была одного с ним роста. Откровенно говоря, ему нравится думать, что Эмма будет запрокидывать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Да ему все в ней нравится!
— Простите, что не могу вам предложить ни бисквитов, ни торта, — сказала Эмма, входя с двумя кружками и усаживаясь напротив Джейсона. — Мне не хотелось ничего покупать. И готовить. Да и есть, если по правде.
Джейсон не удержался от врачебного совета:
— Но, Эмма, вам нужно поесть. Вы же не хотите заболеть?
Она рассеянно улыбнулась ему.
По-видимому, возможная болезнь мало волновала ее. Джейсон нахмурился при мысли о том, что Эмма, может быть, способна на неразумный поступок. Да, конечно, девушка очень удручена и подавлена после смерти тетки.
Что бы такое сказать, что прозвучало бы уместно? Похоже, так недавно обретенное умение вести отвлеченные беседы с пациентами на этот раз оставило его.
