яблоко. Жуткое зрелище.
— Я не могу, — говорит она, сжимая — разжимая кулаки. Ника уже решила, что будет сопротивляться. Но что ему мешает убрать своенравную девицу, как недавно устранил Смирнова?
— Тебе было плевать на дочь. Что изменилось? — в бархатистом голосе звучит интерес, как заметная фальшивая нота в мелодии. Он весь соткан из фальши: не поймёшь, где — какая эмоция, потому что их попросту нет.
Он сцепляет пальцы меж собой и роняет на руки подбородок.
— Не знаю. Не знаю, Ден. Я? — она и вправду не знает. Даже поставь он прямо здесь детектор лжи, вряд ли смогла бы ответить. Вероятно, реальная опасность спровоцировала дремавший материнский инстинкт. В тот момент она ощущала лишь одно: необходимость защитить своего ребёнка любым путём. Если бы потребовалось, она бы вцепилась зубами ему в глотку и не остановилась, пока не добралась до сонной артерии.
Интересно, вампиры могут умереть, если им вскрыть горло?
— Вот и я не знаю, какого чёрта ты натворила, — цедит он, в тоне проскальзывает заметное раздражение. Его видно даже поверх ледяного безразличия. — Мне была нужна лишь твоя дочь. Она бы получила финансовое обеспечение в будущем, а ты свою месть. Как, кстати, чувствуется? Приятно? — он усмехается, пустота внутри неё протестующе собирается в тугой ком где-то в районе солнечного сплетения.
То, о чём он говорит, сбивает с толку. Деньги, будущее Светки? Она не верит. Заражённые не стесняются выбирать себе жертв, и у некоторых вкус особо извращённый, ведь эмоции детей самые яркие. Некто на форуме даже сравнивал их с дозой забористой травки.
— Я думала… станет легче, — говорит она, упуская первую часть речи. А Ден понимающе усмехается, подпирая щёку ладонью.
— Все так считают, но, думаю, теперь ты знаешь, что они ошибаются, — тянет он, прикрывая веки. Густые ресницы отбрасывают на загорелую кожу тень. И только сейчас она понимает, какой диссонанс испытывает, видя у вампира загар. Всё же продукты киноиндустрии сделали своё дело.
— Что за история со свадьбой? Зачем тебе мама? — смелеет Ника и хмурится, пока ждёт ответ. А он не торопится, улыбается задумчиво и лишь после долгих нескольких секунд поднимает взгляд.
— Я же говорил: ты натворила дел, — будто бы это хоть что-то объясняет. Ден закатывает глаза и, откинувшись в кресле, разжёвывает: — Ты, дорогуша, пырнула меня ножом. Прилюдно. Информация дошла до верхов. Как думаешь, что они хотят сделать с тобой, с вами за открытое нападение?
Он наблюдает, как она замирает с широко открытыми глазами. Ей кажется, что мужчина может услышать бешеное биение сердца. Оно сходит с ума, колотится в горле, не утихает.
— Отпустить? — шепчет она, осознавая, как глупо звучит. Голос срывается на последних буквах, точно ей опустили бетонную могильную плиту прямо на грудь.
Ден щурится, ухмыляется совсем невесело. Его окутывает аура силы, она почти физически ощутима грузом на хрупких плечах. Ей всё тяжелее находиться с ним в одном помещении. Хочется сбежать, да вот подошвы кед точно приклеились к полу, что не отодрать, как не старайся.
— Я заплачу, — выдавливает она, но вместо уверенности слышится мольба. Впрочем, чувствует она себя также паршиво, как, наверное, и выглядит. Жалко.
Он морщится, будто сожрал разом кислый лимон без сахара.
— Мне не требуются деньги, которых, кстати, у тебя и нет. Но, к твоему счастью, всё ещё нужна твоя дочь. А чтобы не возникло непредвиденных обстоятельств, ты будешь рядом с ней. И со мной, — сообщает, как режет, без намёка на возможную уступку.
— Зачем? — влага скапливается в уголках глаз, ей чудится, что еще немного, и она позорно разревётся. — Я не понимаю.
Желваки на его скулах дёргаются, видно, он крайне устал от их беседы. Ника замечает, насколько ему не нравится находиться рядом с ней.
— Ты не должна понимать, — спокойно отвечает он, поднимается с места и совершает звонок.
Ника скользит взглядом по широкой спине, стриженному затылку и уложенным тёмно-русым волосам. У неё дрожат руки.
— Я разве тебе это приказал, а, Илья? Что непонятного в: «быть на месте вовремя»? Чтоб стоял у входа через пять минут. Нет. Выполняй, — она ощущает, как меняется манера речи, когда он переключается на другого человека. Ей вовсе не нравится приказной тон. А ведь он и ей приказал, но точно уговаривал, не иначе.
Он поворачивается к ней лицом, не меняя жёсткого выражения.
— Спускайся. Тебя будет ждать мой человек. И чтоб не думала снова сбежать: Света в машине, — у неё краски сходят с лица, а искусанные от нервов губы сжимаются в тонкую полосу.
— Не смей, не смей угрожать мне жизнями мамы или дочери! — срывается она, ощущая, как саднит от напряжения горло.
Ден дёргает бровью и бросает краткое:
— О, Ника, я еще даже не начинал, — она едва держится, чтобы не закричать на него вновь. Но это ведь бесполезно, бессмысленно, как орать со скалы в воздух. Слова, которые не дадут ничего, кроме видимого и ложного облегчения. Временного.
Открывается позади дверь, когда он жмёт на кнопку.
— Уходи, — говорит, глядя, как она всё ещё стоит на месте недвижимой статуей, точно парализованная или калечная какая. — Проводите даму, — бросает он охране.
Ника приходит в себя, когда мужские ладони касаются плеч. Её как в ведро с дерьмом окунули. От шеи до лопаток бегут мурашки — стайкой ядовитых насекомых жалят кожу. Ден понимающе усмехается, глядя на её реакцию, ведь он, правда, понимает. От осознания этого становится совсем тошно.
— Я сама, — огрызается она, отталкивая чужие руки, и выходит из кабинета.
Глава 2
Ден
Он вдыхает терпкий дым, ощущая, как тот дерет глотку, выпускает наружу вместе с остатками поглощённых чувств. Пожранная вчерашним утром раздражительность кассирши выветривается, оставляя после себя чёрную бездонную дыру.
Макс усаживается в офисный стул напротив, смотрит над него исподлобья, потирая пальцем бровь.
— Что там с девчонкой? — спрашивает, оглядывая кабинет.
Ден морщится, вспоминая короткую беседу. Ника поступила глупо, выступив против него. И ладно бы они были наедине, так нет же, на встрече присутствовали шишки. Они всё видели. Чёрта с два он теперь может просто её отпустить. Сам облажался, не подумал о таком исходе. Но кто бы предполагал. Он был уверен, что она с лёгкостью откажется от нежеланной дочери, скинув её в чужие руки, в обмен на такую желанную месть. Теперь отец требует убрать всю семью. Он бы так и поступил, если б не Света. Блядь. Да если б люди с метеоритной пылью в венах валялись на дороге, ему бы не пришлось и сделку
