В голосе милиционера проскочили железные нотки. Алексей встал с кровати и оценил обстановку. Патрульные явно завладели его мечом, а кроме того их оружие, может быть и было вполне конвенциальным, но явно в той же степени смертоносным, а значит не оставляло никакого шанса убежать.
Тот патрульный, который заполнял нечто за столом, протянул Алексею стопку бумаг и неразборчиво буркнул: «подпишите».
— Да чего уж там, — подбодрил второй патрульный — подписывай, парень, тебе же потом легче будет. А то посадят тебя в саркофаг времени. Представляешь вечное заточение в камере с каким-нибудь извращенцем:
Тем не менее, Алексей отнюдь не спешил подписывать бумаги, а начал их читать. Сначала шли какие-то протоколы, акты, выписки и описи, потом его анкета, причём уже заполненная, его чистосердечное признание, написанное, правда, не его почерком, и ещё десяток устрашающего вида бумаг.
— К чему всё это? — поднял он глаза на патрульных.
— Ну, мы всё-таки представляем государство, а значит, связаны бюрократией. Да ты подписывай, не вникай особо. Дела твои, парень, знаешь ли, такие, что если уж ты это не подпишешь... — последовала выразительная пауза.
Тем не менее, Алексея нечто насторожило. А именно его насторожило то, что всё то время пока он читал документы, и шел этот бессмысленный диалог, патрульные сидели почти неподвижно. Как на иголках — пришло ему на ум. Чего-то они боялись, что-то было в этих документах такое, что заставляло их нервничать.
Алексей ещё раз начал перечитывать свою анкету: так: ага, места работы указаны правильно: и фотография, черт, где они достали такую фотографию? А это что ещё за бред? Болезни, перенесённые в детстве: ангина какая-то, да не было у него никакой ангины.
— Эй, товарищи патрульные, у меня в детстве не было никакой ангины, — заявил им Алексей, и вообще в этих ваших анкетах написан бред.
Патрульные даже съёжились.
— Это неважно, — сказал один из них — мы всё равно тебя арестовываем.
— Ага, — почувствовал своё превосходство Алексей, — невинных граждан, у которых даже ангины в детстве не было арестовываете?
— Как же не было, мы звонили твоему участковому терапевту, она сказала что была... — начал один из патрульных.
Глаза Алексея сузились от гнева.
— Ага! — вскричал он, — нарушаем правила игры! Вовлекаем участковых терапевтов! Вот я сейчас обращусь в прокуратуру по поводу превышения их будущими сотрудниками служебных полномочий.
Один из патрульных попытался сдёрнуть со спины автомат, но тот как будто примерз, и вообще оба патрульных выглядели прилипшими к кровати Алексея. «Как попавшиеся в паутину мухи» пришло ему вдруг на ум.
Схватив в одну руку меч, а в другую папку бумаг, Алексей выбежал из своей квартиры — он обратил внимание, что замок был разломан совершенно и более не пригоден для того, чтобы что-либо запирать. Алексей сбежал по лестнице вниз: и замер в дверях подъезда. Шикарная чёрная машина (тот самый джип), прильнула к кромке тротуара как хищник с тонированными стёклами. Алексей, правда, внутренне был не совсем уверен, что у хищников бывают тонированные стекла, но, задумавшись на секунду над этим вопросом, он пришел к неизбежному выводу, что кроме как у хищников их, в общем-то, ни у кого и не бывает.
Эта глубокая мысль не произвела никакого впечатления ни на него самого, ни на плечистых, солидно выглядящих ребят, вываливающихся из джипа. Алексей кинулся по лестнице обратно домой, припёр дверь стулом и, вбежав в комнату, закричал на до сих пор сидящих на кровати патрульных:
— Пока вы тут невинных людей, у которых даже ангины в детстве не было, арестовываете, там преступники разгуливают по улицам и уже идут сюда. Они убьют и меня и вас! Да отлипните вы, наконец, от этой кровати!
И патрульные отлипли. Их движения стали резкими и нереально четкими, Алексей на секунду сравнил их с ботами в компьютерной игре-стрелялке. Один из них уже выхватил из-за плеча автомат, а второй каким-то невероятным кульбитом вышибал дверь, которая отлетела вниз по лестнице прямо на крепышей. Послышались сухие хлопки пистолетов, автоматные очереди, и крики умирающих. Алексей съёжился, обеими руками прижал к себе меч и залез под стол.
Судя по звукам, вернее их громкости, подъезд превратился в кипящий ад — казалось, там уже рвались гранаты. Похоже, подумалось Алексею, коса нашла на камень — патрульные оказались крутыми ребятами. На секунду выстрелы стихли, потом опять возобновились. Потом к ним прибавились неожиданно громкие шаги, как будто бы некто, не обращая внимания на пули, поднимался по лестнице.
Алексей очень с одной стороны жалел, что ему приходится в собственной квартире сидеть под столом, а тем временем его компьютер может задеть случайной пулей. Но он утешал себя тем, что перестрелка происходит в основном на лестнице, а чтобы долететь до компьютера эта случайная пуля должна либо пробить две стены, либо три раза повернуть за угол.
Но вот заглох первый автомат, потом из коридора раздался сухой треск, как будто там били молнии, и заглох второй автомат. Стало омертвляющее тихо. Шаги приближались. Алексей сидел под столом не в силах вылезти и пошевелится. Первым что он заметил, были ноги. Это были ноги хозяина жизни. На них были начищенные до блеска дорогие ботинки из хорошей кожи и матово-черные отлично отутюженные брюки. Подойдя к столу, под которым прятался Алексей, обладатель ног присел и Алексей рассмотрел его лицо — лицо в котором не было ничего человеческого.
— Итак, сейчас ты отдашь мне меч, и мы разойдёмся миром протянул «хозяин жизни» и прищёлкнул пальцами. С пальцев сорвалось нечто вроде черной молнии, но, не долетев до Алексея, она потухла, как бы впитавшись в сталь меча, который он прижимал к себе.
— Убирайтесь из моего дома — визгливо крикнул он, из-под стола, прижимаясь к стене.
— Сейчас я позову своих шестерок, и они, мудак, отберут у тебя игрушку без всяких магических штучек, от которых она тебя защищает — здесь «хозяин жизни» оглушительно свистнул. Но никто не пришел и не отозвался на его свист, и Алексей вдруг понял, что Патруль Времени выполнил свою задачу — все шестерки сейчас лежали на лестнице с пулевыми ранами, несовместимыми с жизнью.
И тут Алексей стал смеяться. Его крючило, выгибало в тесном пространстве под столом и рвало визгливым нечеловеческим смехом, истерическим переходящим в кашель хохотом.
В своей собственной квартире он сидел под столом, прячась там от Дьявола — и ему действительно это удалось, демоны не могли его достать. Это казалось ему настолько смешным рецептом против сил зла — забраться под стол. На секунду ему пришла в голову мысль, что он мог бы ещё накрыться с головой одеялом, и эта мысль развеселила его ещё больше. Демону надоело слушать этот смех его несостоявшейся жертвы из-под стола, и он медленно поднялся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
