Читаем без скачивания Эта милая Людмила - Лев Давыдычев

Но почти с каждой минутой неясная тревога в душе у Герки становилась всё сильнее. Предположим, мальчишкам, а тем более девчонкам он ничего толком объяснять не станет. Дескать, не вашего ума дело. Детки, в школу собирайтесь, а меня в музее тысячи посетителей ждут!

А вот как объяснить взрослым… И тут Герка вдруг впервые, мгновенно, неожиданно, хотя и ненадолго, усомнился в серьёзности дедовой затеи… Но то, что дед решил наказать его, Герке и в голову не пришло. Сначала он собрался упросить перенести всё-таки загородку во двор, но тут же, вспомнив рассуждения деда, согласился с ним. Отбросив прочь все подозрения, он остановился на следующем выводе: если дед поставил специальную загородку на улице и сам собирался в случае необходимости быть экскурсоводом, значит, так именно и надо. Терпи, кандидат, экспонатом будешь!

Герка приготовился вытерпеть всех и всё. Но случилось то, чего он не только не ожидал, но даже и предполагать не мог.

Из калитки соседнего дома на улицу вышла незнакомая девочка. Герка девчонок вообще презирал, хотя бы потому, что его дразнили Девчонкой без бантиков, а таких, как вот эта, особенно презирал — всей душой. Сами подумайте: ходят в брюках, а у этой ещё и широкий ремень с блестящей пряжкой, о каком Герка и мечтать не собирался. Была на девочке клетчатая рубашка с закатанными рукавами и красные кеды. Короткие, в мелких кудряшках чёрные волосы делали её совсем похожей на мальчишку, но вот большие чёрные глаза с живым и пристальным взглядом почему-то показались Герке особенно девчоночными. «Глаза большие, — подумал он, — а ростом больно уж маленькая, вроде бы не первоклашка, а…»

Она стояла рядом со специальной загородкой, внимательно разглядывала Герку, потом сказала:

— Здравствуй, мальчик… Ты почему не отвечаешь?.. Неужели ты глухонемой?.. Или просто невежливый?

— Никакой я не глухонемой! — сразу же рассердился Герка, словно тут же догадался, сколько переживаний принесёт ему знакомство с этой маленькой девочкой. — Если человек не хочет с тобой разговаривать, то это не значит, что он глухонемой или невежливый!

Девочка присела на корточки, долго, внимательно и сочувственно разглядывала Герку большими чёрными глазами и спросила обеспокоенным голосом:

— А почему ты такой нервный, мальчик?

Герку прямо-таки чуть не подбросило в воздух от неожиданно сильной злости, и он, еле-еле сдержавшись, процедил сквозь зубы:

— Откуда ты взяла, что я какой-то там нервный?

— Я догадываюсь, — объяснила девочка, продолжая внимательно и сочувственно разглядывать его. — Ты успокойся, ну совершенно успокойся и скажи мне, пожалуйста, для чего вокруг тебя колья и верёвка? С какой целью ты сидишь здесь?

— Топай, топай, топай отсюда, — буркнул Герка, повернувшись к ней спиной.

— Мне, мальчик, некуда топать. Я совсем недавно приехала в ваш посёлок погостить у тётечки. Я ещё никого здесь не знаю. А мне необходимо познакомиться с плохими мальчишками. Здесь у вас есть такие?.. Опять замолчал да ещё и отвернулся. Видимо, ты просто очень невежливый. Но это не беда. Я помогу тебе избавиться от этого недостатка. Давай знакомиться. Меня зовут милая Людмила.

— Чего? Чего? — Герка невольно повернулся к ней и принудил себя похохотать немного. — Почему вдруг — милая?

— Потому что я симпатичная, — серьёзно объяснила девочка, присаживаясь на травку. — Ты всё поймёшь, когда узнаешь обо мне самое главное. Очень многие меня так и зовут: милая Людмила. А как тебя зовут?

Герка хмыкнул и ответил:

— Очень многие зовут меня Геркой.

— Герка! Звучит словно кличка! — Эта милая Людмила поморщилась. — У тебя должно быть полное человеческое имя. Какое?

— Полное имя у меня ерундовское, не люблю я его, — мрачно отозвался Герка, удивляясь своей разговорчивости и с невольным интересом разглядывая сидевшую перед ним девочку. И она смотрела на него большими чёрными глазами, смотрела внимательно, даже задумчиво и чуть прищурившись, и уже вовсе не походила на первоклашку. — Полное имя у меня ерундовское, — повторил Герка, хмыкнул, но хмык получился грустным. — Я милый Герман.

— Ничего ерундовского, — серьёзным, а вернее, наставительным тоном произнесла эта милая Людмила. — Красивое имя, героическое. Космонавта номер два зовут Герман Степанович Титов.

— Космонавта как угодно звать можно, — проворчал Герка, — всё равно нормально получится. А у меня… — Он махнул рукой.

— Красивое у тебя имя, — с уважением проговорила эта милая Людмила. — Как в опере. Знаешь, есть такая опера «Пиковая дама»? И кинофильм такой был. Там пел очень красивый офицер. Артист Стриженов. И звали его, того красивого офицера, представь, не Герка, а Герман. Правда, в результате всего он сошёл с ума и умер, но имя у него было красивое, как у тебя.

Герка от растерянности, удивления и радости, готовой вот-вот перейти в ликование, чего-то ничего не понимал: ему и приятно было это слышать, и не очень-то уж приятно. Никакой «Пиковой дамы» он не видел, потому что ещё ни разу не был в оперном театре. А смотреть оперу по телевизору — скука жуткая. Все поют, поют, поют, поют, слов почти не разобрать, иногда попляшут немного и опять поют, поют, поют… Дед вот очень терпеливый, любую передачу, несколько любых передач подряд может с начала до конца досмотреть, а оперу… Зе-е-е-ева-а-а-а-ет громче, чем артисты поют…

Одновременно Герку вдруг стало всё больше и больше раздражать, что он почему-то разговаривает с этой милой Людмилой и разговаривает-то — стыд и позор! — с удовольствием. Конечно, ему очень по душе, что она считает его смешное имя красивым. Но ведь она девчонка, и вполне возможно, что просто врёт. Он оба уха развесит, а она ему потом хихиканьки устроит!.. Но сильнее всего его смущал и беспокоил всё время меняющийся взгляд её больших чёрных глаз.

— Река у вас далеко? — спросила эта милая Людмила.

— Рядом тут, — думая о своем, машинально ответил Герка и тут же ехидно поинтересовался: — А зачем тебе река? Плавать, скажешь, умеешь?

— Конечно. Я очень хорошо плаваю. Я три года ходила в плавательный бассейн. Но потом я увлеклась балетом. И ещё я люблю рыбачить. А ты?.. Ну, чего ты опять молчишь, Герман?

— А чего ты ко мне пристала?

— Я к нему пристала! — поразилась эта милая Людмила и даже чуть обиделась. — Нет, нет, вы только посмотрите на него! Да ты просто абсолютно невежливая личность! Если хочешь знать, то мне и разговаривать-то с тобой неинтересно!

— И не разговаривай, никто тебя и не просит! — Теперь уже Герка обиделся. — Не хочешь — не надо! Без тебя обойдемся как-нибудь!

— Во-первых, я вежливый человек, понимаешь? Мы с тобой оказались соседями. Вот мы и обязаны познакомиться и быть в дружеских отношениях. Во-вторых, я разыскиваю плохих мальчишек, чтобы заняться с ними пе-ре-вос-пи-та-тель-ной работой. Я прощаю тебе, Герман, твою грубость. Я отучу тебя от неё. Объясни мне, пожалуйста, почему ты оказался здесь среди кольев за веревкой?

— Я не обязан объяснять, — пробормотал Герка, — сижу, вот и всё. Мое дело. Захотел — сел, захочу — уйду. А ещё лучше будет, если уйдёшь ты.

— А мне думается, здесь что-то не то. Не зря ты тут сидишь, конечно, и не случайно. Есть какая-то причина, может быть, очень важная и серьёзная. Может быть, здесь тайна, Герман?

Герка сидел, и она сидела. Герка молчал, и она молчала. Ему это уже надоело, а ей, видимо, нисколечко. Наконец она спросила:

— В шахматы играть ты умеешь?.. Или хотя бы в шашки?.. Чем вот так зря сидеть, сыграли бы, а?

«Уйти мне никак нельзя, — очень уныло подумал Герка, — дед мне велел для музея тренироваться, и в любой момент он может прийти. А эта уходить и не собирается. Понятия ведь не имеет, что я не кто-нибудь, а кандидат в экспонаты! Но объяснять ей я ничего не буду. Не поймет она ничего, а глупостей разных наболтает много!»

Да, эта милая Людмила уходить и не собиралась, сказала:

— Чтобы ты не скучал, я побуду с тобой. Я чувствую, вот всем сердцем ощущаю, что ты нуждаешься в помощи и поддержке. Если ты окажешься плохим мальчиком, я охотно займусь с тобой перевоспитательной работой. Для начала объясни все-таки, кто и зачем посадил тебя сюда?.. Он опять молчит! — раздражённо воскликнула она. — Что он хочет этим доказать, спрашивается?

Понимал Герка, что болтать она может хоть целый день без остановки, но вот как от неё избавиться, сообразить не мог. Обозвать бы её, да так, чтоб помнила, чтоб от обиды и слова не смогла бы выговорить! И чтоб умчалась бы!!!

Увы, никакого такого слова, обидного-преобидного, в голову не приходило. Хуже того: догадывался Герка, что если бы не его нелепое положение, не специальная загородка, он бы ничего против девочки не имел — пусть себе сидит и болтает.

А она продолжала:

— Кем ты собираешься стать, когда вырастешь? Я готовлю себя для участия в освоении космоса. А раньше я многим увлекалась. Мечтала, например, стать балериной. Два года занималась в танцевальном кружке. Меня даже показывали по телевидению. А тебя не показывали по телевидению?