– Вы поедете со мной? – вдруг обратился к Лидии Марсель.
– Зачем? Куда? – Лида понимала, что, скорее всего, в ветеринарную клинику… Скорее всего, но ведь не точно.
– Взрослый, наверное, будет нужен. Договор составить, и вообще… – будто смущаясь, пролепетал пацанёнок.
– Поехали, – Лида кивнула, забралась на заднее сидение, рядом устроился Марсель, так и не выпустивший притихшего щенка из рук. Мальчишка, явно боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не беспокоить пострадавшего, нагнулся и зашептал слова утешения в мохнатое ухо, словно пёс мог его понимать. А может и мог? Притих ведь, пригрелся.
До первой ветеринарной клиники добрались через десять минут, Лида выскочила из машины, быстро изложила администратору суть проблемы, та ответила, что ни дежурных хирургов, ни рентгена у них нет, посоветовала несколько адресов, в том числе на приёме со светилом ветеринарии.
Уже через час это самое светило, оказавшееся мужчиной около пятидесяти лет, с выразительным именем Исаак Яковлевич готовил поступившего хвостатого пациента к операции. Оперируемый оказался беспородным щенком примерно двухмесячного возраста, вряд ли домашним, колтуны на шерсти и блохи говорили о сложной судьбе малыша. Подопечный обещал вырасти в крупного пса, если, конечно, операция и реабилитация пройдут успешно.
По поводу операции Лида не сомневалась, пока сидела в приёмном покое, изучила регалии и клиники, и Исаака Яковлевича. А вот реабилитация… Требовалось пребывание в клинике не меньше полутора недель, плюс лечение, уход, медикаменты. На круг выходила сумма, равная отпуску на недорогом курорте. Кое-какие сбережения у Лиды были, но спускать их на безродного щенка, когда деду ежемесячно требуются лекарства, необходимо утеплить крышу домика, поменять плиту, купить обновки на зиму, в конце концов...
Тем не менее, она подошла к администратору, подписала необходимые документы, ознакомилась со счётом за сегодняшний день и покорно протянула пластиковую карту.
– Я заплачу, – раздалось за спиной. Она обернулась, посмотрела на Марселя.
– У тебя есть деньги?
– Конечно, – пацан уставился на Лиду, как на ненормальную. – Вы не обязаны оплачивать лечение чужой собаки.
– А ты обязан?
– Я могу, – он пожал плечами и протянул карточку молчаливо наблюдающему за происходящим администратору.
Через минуту Марсель приложил пластик к терминалу, ещё через две двери вестибюля открылись, и в просторный, ярко освещённый зал вошёл Фролов Иван Ефремович, собственной бесподобной персоной, сверкая часами на запястье, безупречными стрелками на брюках и костюмом совсем не демократичного бренда. Окинул пространство серым, не обещающим ничего хорошего взглядом.
– Что здесь происходит? – Иван Ефремович остановился напротив сына, сканируя взглядом разорванную, грязную одежду, царапину на щеке, грязные волосы, наскоро отмытые в уборной клиники руки.
– Как ты меня нашёл? – набычился Марсель.
– Ты ведь не думал всерьёз, что смог отключить родительский контроль? Помимо того, что только что пришло сообщение из банка. Итак, повторяю вопрос: что происходит?
– Ничего, – Марсель демонстративно отвернулся.
– Это называется «ничего»? – Иван Ефремович окинул взглядом – от которого по телу Лиды пробежали нехорошие мурашки, – сына. Не хотела бы она быть родственницей Фролова или подчинённой.
– Не твоё дело, – мальчишка отступил на два шага.
– Послушайте, – наконец, вмешалась Лида.
– Какая встреча! – Иван Ефремович впился прожигающим взглядом в Лидию. – Снова вы! – сказано было таким тоном, будто она в пятый раз пустила под откос пассажирский поезд, набитый детьми и котятами.
– Марсель совершил благородный поступок, – собралась с духом Лида. Что он возомнил себе, этот Фролов? Кем бы он ни был, Лидии он абсолютно точно – никто.
– Я и пытаюсь узнать, что совершил мой сын, если вы обратили внимание, – проговорил Иван Ефремович, смотря прямо на Лиду.
Она сжала губы, вдохнула, выдохнула, напомнила себе ещё раз, что Фролов – посторонний человек. И сухо, в духе самого Ивана Ефремовича, рассказала всё, что произошло на её глазах. Не смогла ответить лишь на вопрос, что Марсель делал на улице в то время, когда должен был находиться на элективе по инженерному 3D моделированию в школе. Фролов-младший проигнорировал этот момент, будто тот его не касался в принципе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Молодец, – наконец выдал Иван Ефремович, потрепав сына по взлохмаченной, белобрысой чёлке. – Всё правильно сделал. Не растерялся. Давно щенка забрали на операцию?
– Скоро должны закончить, – отозвался мальчишка.
– Значит, подождём.
Они действительно подождали, потом Иван Ефремович скрылся в кабинете Исаака Яковлевича, что-то снова подписывал у администратора, дополнительно оплачивал, задавал вопросы, а Лида боролась с желанием убраться подальше от этого места и особенно от Фролова с его стальным, пронизывающим, припечатывающим взглядом. Не смогла – Марсель, совершенно по-детски уснул на её плече, сопел, раскрыв рот, а ей было жалко будить мальчишку. Глупость, конечно. Но так и сидела, как приклеенная к обитой светлым кожезаменителем кушетке, придерживая одной рукой парнишку.
– Ночами напролёт играет в компьютерные игры, – объяснил позже поведение сына Иван Ефремович.
И позвал на ужин в соседнее кафе. Все устали, голод давал о себе знать, приглашение звучало заманчиво. Лида долго сомневалась, правильнее было уйти, но всё-таки пошла, видя заинтересованный взгляд Марселя. Тому явно не хотелось оставаться с отцом один на один, а совместный ужин с Лидией Константиновной оттягивал неизбежные разбирательства.
Глава 4
Они зашли в сетевой ресторан. Ивану Ефремовичу было так же неуютно, как и Лиде, но, очевидно, по другой причине. Она не часто посещала подобные заведения. Редкие вылазки с приятельницами не в счёт, последний раз выбиралась в ресторан два года назад, почти три – перед новым годом. С коллегами изредка ходили в камерное кафе напротив клуба, в основном потому, что им разрешили приносить свой алкоголь – владельцем был отец троих детей, не первый год посещающих муниципальные кружки. Стоимость бутылки вина по ценам кафе, даже на пятерых, казалась неразумной тратой, со своим напитком счёт не так шокировал бюджетных работников.
Иван Ефремович же, похоже, никогда не заглядывал в подобные заведения, словно посреди миланских бутиков оказался в секонд-хенде. Он растерянно оглянулся, чем-то удивлённый, быстро сориентировался, вежливо обратился к хостес, и уже через пару минут они сидели за удалённым столиком напротив высокого окна с широким подоконником, уставленным растениями и деревянными яркими кубами, увитыми светящейся гирляндой.
Кто смотрелся более нелепо в интерьерах заведения со средним чеком, Лида затруднялась сказать. Она – в свитере из тонкого трикотажа и серых брюках, купленных на распродаже в прошлом году, или Иван Ефремович – весь внешний вид которого кричал, что он может купить всё меню, официанта, хостес и здание, в котором находится ресторан.
– Бургер и картофель-фри, – ткнул в красочное изображение Марсель – единственный из троих, кто чувствовал себя в своей тарелке, когда подошёл официант.
– Возьми что-нибудь человеческое, – Иван Ефремович посмотрел на сына в упор.
– И пасту с томатами, – недовольно буркнул мальчишка под почти одобрительный кивок отца.
– Сливочный суп с угрём, – неуверенно проговорил Иван Ефремович. – И филе судака… – он вопросительно посмотрел на официанта, словно не был уверен, что подадут именно судака, потом перевёл взгляд на Лиду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Поке с лососем, – произнесла она первое, на что упал взгляд.
Заказали чай, сок, морс, добавили пиццу. Официант отошёл, предупредив, что заказ подадут через двадцать минут, оставив после себя неуютное молчание. Не нужно было соглашаться на совместный ужин. Дурацкая идея.
Лида терялась под изучающим взглядом спутника, скользившим по ней с бесцеремонной основательностью. Не раздевая, нет, но цепко, будто замечал всё – и неуютно сжатые колени под столом, и сложенные в замок руки, и желание сейчас же встать и уйти.
