прострелянной головой, теперь понятно почему он не лаял. Катя дотронулась дрожащей рукой до безжизненного тельца. В голову неожиданно пришёл жуткий вопрос: «Что же тогда с моей семьёй?» Девочка приближалась к страшному чёрному, уже потухшему амбару, оттуда не доносилось ни звука. Тут на глаза попалась застреленная тётя Маша, а неподалёку лежала её дочь Любочка. Катя вскрикнула и разрыдалась, вместе с ней заплакали и тучи, кидая на землю тяжёлые капли дождя. Она подбежала к амбару и попыталась открыть дверь, но железо было ещё очень горячим. Девочка отдёрнула ладони и стала выкрикивать имена своих братьев:
– СЕВА! КОСТЯ! – Катя старательно прислушивалась, – Коленька?
Она долго стояла, надеясь услышать малейший шорох, но ничего. И эта тишина была по-настоящему жуткой. Без сомнений все были там. Поняв, что никто и никогда ей больше не ответит, Катя медленно отошла назад, взглянула на тетю Машу и Любочку, затем снова на амбар. Девочка часто дышала, с каждым громким и истерическим вздохом внутри нарастала боль, ненависть и сильная обида, понимание беспомощности. Всё это собралось воедино. Катя схватилась за грудь, набрала полные лёгкие воздуха и пронзительно закричала, согнувшись пополам. Потом ещё раз, пока окончательно не сорвала горло. Она подняла голову. Из-за слёз Катя видела всё размыто. Девочка сделала пару шагов влево, не смотря под ноги. Тут послышался щелчок. Катя замерла, дрожь пробежала по её телу. Она медленно опустила голову вниз и поняла, что наступила на мину.
День сменила ночь. Сарай уже еле тлел и теперь перед девочкой было чёрное страшное здание. Она до сих пор стояла на мине, закрыв глаза и всхлипывая. Очень хотелось спать от нервного перенапряжения, но убрать ногу и взлететь на воздух? От этого становилось очень страшно. «Я умру, УМРУ!» – пронеслось у неё в голове. Кате хотелось закричать, но получился только хрип, слёзы больше не катились по её лицу, их не осталось. Девочка собиралась с духом, чтобы отпустить ногу со взрывчатки и принять свою смерть, ведь она осталась совсем одна. Но тело предательски не хотело умирать и в голове, несмотря на отчаяние, билась мысль: «Жить! Нужно жить!». Дождь давно прекратился. Тишину нарушал только скрип петушка на крыше одного из домов. В свои одиннадцать лет девочка поняла, как звучит смерть. Подул ветер, стало ещё холоднее. Тут послышался хлопанье крыльев. Катя сначала не обратила на это внимания, но затем прозвучало чьё-то карканье. Девочка открыла глаза и увидела, как несколько воронов приближаются к мёртвой тёте Маше и Любочке.
– Прочь! – со злостью прошипела она. – Не трогайте их! Я сказала не трогайте!
Но птицы не желали оставаться без своего лакомства. Они, игнорируя все слова, забрались на тела тёти Маши и Любочки. Вороны принялись за своё мерзкое пиршество. Катя изо всех сил пыталась их спугнуть, но ничего не получалось. Она отвела взгляд в сторону, не в силах смотреть. Получив своё, вороны улетели прочь и скрылись из виду. Катя осталась совсем одна посреди вымершего села на мине рядом со сгоревшим амбаром, в котором были её родные и близкие, вся её жизнь.
Глава 2
Свои
На следующий день к селу прибыла небольшая группа советских солдат. Они спешили в свой лагерь и решили сократить путь через населённый пункт. Увидев Лесково, все остановились и замерли. Молодой беловолосый командир по имени Александр Резанцев вышел вперёд и внимательно оглядел территорию. Он был среднего роста, подтянутого телосложения, с гармоничными серыми глазами. Александр обвёл взглядом ближайшие дома и заметил слабый дым, тихо поднимающийся в небо за крышами зданий.
– По-моему, товарищ командир, здесь что-то не так, – тихо проговорил грузин по имени Васазде Лукиан и провёл пальцем по жёстким и густым усам.
– Тут эти черти, – взглянул на табличку на немецком языке Артемий Царенко.
– Мы не можем пройти мимо! – сказал из толпы один из солдат.
Александр обернулся:
– А кто сказал, что мы это так оставим? – в полголоса проговорил он. – Приготовить оружие, расположиться по всему периметру! Главное не забывайте смотреть под ноги. Возможно, это ловушка и здесь есть мины.
Солдаты, вооружившись винтовками, вошли внутрь села: дома в хорошем состоянии, но у всех были открыты двери нараспашку, ставни окон со скрипом пошатывались, наверное, через них пытались бежать люди. Здесь чувствовалась смерть и её дух ещё не успел покинуть это место. Тишина, даже скотины не было слышно. Они внимательно осматривали всё вокруг, двигаясь к источнику дыма и перешагивая взрывчатку. Лукиан резко остановился и подался вперёд, но замахав руками, вернул равновесие:
– Тут мины! Товарищ командир, вы были правы.
– Внимательнее, братцы, – настороженно произнёс Игорь Романов.
Тут Александр услышал глухой звук в одном из домов. Дверь была закрыта, это показалось ему подозрительным:
– Вы оба за мной, – обернулся он к Васазде и Романову.
Они перезарядили винтовки и осторожно поднялись на крыльцо. Резанцев прислонил ухо к двери, внимательно вслушиваясь в каждый звук. Он различил слабый шорох и жестом дал команду. Солдаты ворвались в дом, держа оружие наготове, но вместо человека они увидели чёрного перепуганного кота, чудом выжившего после вчерашнего дня. Животное зашипело на них и изогнулось дугой, сверкнув глазами.
– Тьфу ты! – опустил оружие Игорь Романов, а потом грустно прибавил. – Мне кажется, что тут кроме этой зверушки больше никого нет.
Васазде присел на корточки, вытянул правую руку и поманил кота пальцами:
– Пис-пис-пис!
– Лукиан,– шикнул на товарища Игорь,– нашёл время.
Однако пушистик не стал подходить к бойцу, и зашипев, ловко подбежал к окну и нырнул в него. Грузин всплеснул руками и поднялся. Резанцев прошёл на середину достаточно простой избы. Стулья были перевёрнуты, с печки свисала постель. Всё остальное было не тронуто: посуда на столе, фотографии на стене, даже одежда, висящая на спинке железной кровати, осталась на месте.
– Товарищ командир! – прокричал кто-то с улицы. – Товарищ командир, срочно!
Александр с бойцами быстрым шагом направились к остальным. Сначала им на глаза попалась рыжая собака с прострелянной головой, но пройдя немного вперёд, они замерли: четверо солдат окружили девочку, которая стояла на мине: её чёрная коса была растрёпана, одежда влажная внизу, сама она была вся синяя от холода и еле стояла на тонких ногах. Напротив них был амбар, от которого и шёл дым, а рядом лежали тела маленького ребёнка и женщины с выклеванными глазами. Андрей Сувырев и Василий Лунов поддерживали ребёнка за плечи, чтобы та не шевелилась лишний раз:
– Не спи! Только не спи! – говорил Андрей, а потом увидел Резанцева. – Она на мине стоит!
– Я вижу, – подходил медленно
