— Скорее сюда!
Не знаю, кто проектировал такие дома, но их планировка таила немало сюрпризов. Кто бы мог подумать, что одно из помещений магазина выходило прямо в подъезд жилого дома! Правда, подъезд оказался черным — узеньким, замызганным и жалким, совсем не похожим на парадные хоромы, по которым мы бродили минут десять назад. Логинова походила на взявшую след гончую. Не тратя времени на разговоры, она вихрем взлетела на шестой этаж и, не останавливаясь, вскарабкалась по металлической лесенке, ведшей к заветному люку. Навесной замок, болтавшийся в ржавых скобах, ее не остановил. Зизи извлекла из бокового кармана рюкзачка какую-то проволочку и, ловко орудуя ею, вскрыла замок за пару минут. Это произвело на нашу компанию сильное впечатление — до сих пор мы подобное видели только в кино.
Встревоженные голуби захлопали крыльями, и поднятая ими пыль превратилась в золотые снопы — чердак освещали пробивавшиеся сквозь дырявую кровлю лучи солнца. Пока мы озирались по сторонам, Зизи снова "взяла след" и, перепрыгивая через покрытые лохмотьями теплоизоляции трубы и штабеля досок, помчалась к перегораживающей чердак кирпичной стене. Я не сразу поняла, что массивное сооружение было фундаментом такой легкой и изящной на вид башенки. Нам пришлось несколько раз обойти кирпичный многогранник, прежде чем Петька Толкачев заметил за грудами мусора очертания небольшой дверцы. Оттаскивая от нее хлам, мы основательно вымазались в голубином помете и выглядели довольно убого, особенно Логинова со своей немыслимой "боевой раскраской". За незапертой дверцей, едва различимые в полумраке, виднелись ступени винтовой лестницы. Вооружившись знаменитым фонарем, главная охотница за привидениями смело пошла вперед. Вслед за сестрой поднимался Петька, а мы с Ивойловым замыкали шествие. Я уже насчитала восемь ступенек, когда послышался протяжный скрип, и на наши головы хлынул поток солнечного света — Зизи проникла на второй, освещенный этаж башенки. Завершив подъем, мы оказались в шестиугольной комнате с большими окнами. Когда глаза привыкли к яркому свету, я осмотрела помещение более обстоятельно. Обращали на себя внимание паркетный пол, покрытый разноцветными пятнами, и темные прямоугольники на выцветших обоях с торчащими из стен крюками. Мебели в комнате не было, только по углам лежали пустые подрамники, смятые рулоны бумаги и обрывки картона. С первого взгляда становилось понятно — мы попали в заброшенную мастерскую художника. Наверное, он жил в этом доме, а когда начался капитальный ремонт, переехал и оборудовал студию в другом месте. Комната была довольно уютной и вполне подходила для нашего штаба, но, представив, сколько времени и сил ушло на ее поиски, мне стало жаль затраченных усилий. Тем временем Логинова опять оказалась под потолком — заметив лежащую на полу стремянку, она не замедлила ею воспользоваться. Зизи поднатужилась, с грохотом распахнула крышку и исчезла в светлом прямоугольнике люка. Вслед за ней и мы выбрались на смотровую площадку. Зрелище впечатляло. Под ногами лежал игрушечный город — зеленые пятна скверов, крыши домов, лента реки, миниатюрные машинки и люди-букашки, деловито снующие по своим делам… Картину дополняло чуть желтоватое, выгоревшее от зноя небо и огненный шар солнца, который, к немалому нашему удивлению, уже катился к западу. Едва я осознала, который теперь час, меня буквально скрутил голод — желудок напомнил о несъеденном обеде и приближающемся ужине. Я заторопилась домой. Остальные охотники за привидениями, похоже, испытывали те же чувства и без лишних дискуссий покинули нашу будущую штаб-квартиру.
***
После запоздалого обеда я все лее решила отправиться на пруд, но в дверях вновь появилась Зизи и предложила еще раз прогуляться к брошенному дому. Уговаривать Логинова умела, и я согласилась.
— Кстати, Зизи, а где Петька, неужели ты его не уломала?
— Гиблое дело, попал в распоряжение Петра Филимоновича. Они с делом то ли мопед собирают, то ли лодочный мотор. Это надолго. Зато Ивойлов от меня не скроется.
— Слушай, Логинова, с такой интенсивностью нас не сгоняли далее на субботники, нафиг тебе эти привидения?
— Чем больше народу, Барышева, тем лучше, поверь мне.
Сережка составил нам компанию, и мы втроем проникли в заброшенное здание на углу Пионерской. За время нашего отсутствия в башне ничего не изменилось, только заходящее солнце позолотило ее стены вытянутыми прямоугольниками, сделав еще уютнее. Рассевшись на полу, мы болтали о пустяках. Странно, но бездействие вполне устраивало обычно не способную и минуту усидеть спокойно Логинову. Смеркалось. Затеплились первые огоньки в домах, медленно наливался вишневым цветом закат. Зизи достала из рюкзачка свечи, расставила их на полу и начала "загробным" голосом читать "Путеводитель по геопатогенным зонам". Книжонка оказалась обычным "ужастиком", прикинувшимся серьезной научной работой. Жуткие и совершенно неправдоподобные истории особенно понравились Сережке Ивойлову. Он слушал Зизи затаив дыхание. Меня сказки из "Путеводителя" заинтересовали в меньшей степени, и, не теряя времени даром, я разбирала лежавшие по углам кипы бумаг. Размечтавшись, можно было представить, как работавший здесь художник в спешке забывает папку с эскизами или хотя бы подшивку старых журналов… тем временем Логинова подошла к разделу, посвященному Воскресенскому кладбищу, расположенному на западной окраине города. Оказывается, в полнолуние покойники имеют обыкновение вылезать из могил и бродить вокруг кладбища в поисках одиноких прохожих. Зизи умолкла, и в это время задетый неосторожным движением подрамник с грохотом упал на пол. Вздрогнули все, в том числе и неустрашимая Зинаида Логинова. И тогда во мраке возникло нечто… От удивления и неожиданности мой голос сделался хриплым:
— Идите сюда! Скорее!
Поднести свечу никто не догадался, поэтому в полумраке только угадывалось белое овальное пятно с живыми, честное слово, живыми глазами. Мы не сразу поняли, что перед нами незавершенный портрет. Зизи вынесла картину на свет и тщательно осмотрела. Темноволосая девушка с непривычными, но, возможно, красивыми чертами лица внимательно смотрела на нас со старого, немного провисшего холста. Ее фигура и одежда были намечены тонкими полупрозрачными штрихами, лицо казалось бледным и бескровным, но темно-синие глаза и изящная серебряная безделушка на груди казались не нарисованными, а настоящими.
— Здорово! — восхитился Сережка. — Давайте повесим ее на стену, тут даже подходящий крюк имеется.
Зря мы послушались Ивойлова, взгляд таинственной красотки преследовал, буравил затылки и заставлял опускать глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
