Читаем без скачивания У истока реки - Патрисия Сент-Джон

– Но, мама, одна добрая женщина высушила нашу одежду, и мы согрелись у камина – я чуть не утонул, правда. Так сказал мужчина, который отвез меня домой на своем «лен-дровере», и…

Тут они услышали, как скрипнули тормоза останавливающегося у дома автомобиля. Мама Франциска поспешно встала с кровати, подбежала к окну и выглянула на улицу. Через мгновение она снова заговорила.

– Я думала, это приехал твой отец, – ее голос звучал глухо, – но машина остановилась у соседнего дома.

Она продолжала стоять у окна, выглядывая на дорогу, нервно сжимая и разжимая кулаки. Казалось, в эту минуту она забыла и о Франциске, и о происшествии на реке.

Франциск немного подождал, переминаясь с ноги на ногу, повернулся и вышел из комнаты. Он направился в гостиную, где первым делом побольнее ущипнул Венди, предусмотрительно прикрыв ей рот ладонью, чтобы никто не услышал ее крика, уселся рядом с ней на диване и стал досматривать кино.

ГЛАВА IV СНОВА ВИШНЕВОЕ ДЕРЕВО

Франциску никто больше не напоминал о его приключении на реке. В воскресенье мама вернулась домой больной и усталой и, вероятно, совсем забыла обо всем этом. После завтрака она заперлась в спальне с папой и о чем-то громко с ним разговаривала, иногда их голоса срывались на крик. Из комнаты она вышла с заплаканным лицом. Папа пребывал в дурном настроении, девочки все время раздражались по пустякам. Франциск решил исчезнуть из дома.

В саду было намного лучше, чем дома. По голубому небу бежали пушистые облака, распустились два нарцисса, превратившись в настоящие цветы. Вокруг беззаботно щебетали птицы, и в такой обстановке просто невозможно было грустить. Молодые побеги цветов и растений так быстро пробивались из земли навстречу весеннему солнцу, что, казалось, можно увидеть, как они растут, если долго смотреть.

Франциск погонял мяч по молодой траве, но на лужайке было мало место для игры. Он задумчиво смотрел на ворота, вдруг что-то привлекло его внимание, он замер и насторожился. Десять смуглых пальцев ухватились за верхний край ворот, и тут же между досками он заметил пару ярких карих глаз, которые пристально наблюдали за ним. Кто бы это мог быть?

Франциск сразу же понял, кто скрывается по ту сторону ворот, и очень обрадовался. Рэм был плохим футболистом, но лучше он, чем вообще никого, к тому же он не ворчал и не обвинял Франциска, когда чуть не утонул по его вине. Вдвоем будет намного веселее обсуждать их совместное приключение, во время которого они едва не погибли, и именно поэтому Франциск решил показать Рэму свое убежище в ветвях вишневого дерева. Он подошел к воротам и приоткрыл их – всего на несколько сантиметров, чтобы Рэм смог проскользнуть во двор. Рэм быстро протиснулся сквозь узкую щель и посмотрел на Франциска сверкающими на солнце глазами.

– Я пришел, Франциск, – шепотом сказал он, озабоченно оглядываясь на дом. – Ты как, порядок? Твой мама, она сердиться?

– Вовсе нет, – ответил Франциск. – Мне даже кажется, она мне не поверила. Моя одежда была сухой и чистой. Рэм, я собираюсь пойти в одно тайное место. Если хочешь, я возьму тебя с собой, но сначала пообещай, что никогда никому об этом убежище не расскажешь. Только я один знаю о нем.

Рэм вздрогнул. Вчера он с Франциском попал в ужасную переделку, и ему не хотелось, чтобы и сегодня повторилось нечто подобное. Он колебался, но Франциск уже держал его за руку.

– Пойдем, Рэм, – ободряющим тоном сказал он, – бояться нечего. Это всего лишь дерево. Нужно торопиться, пока кто-нибудь не заметил нас. Мы перелезем через эти лавровые кусты, а потом побежим по лужайке. Давай, вперед!

Рэм молча полез сквозь заросли кустарника, радуясь уже тому, что на этот раз ему не придется спускаться в какой-нибудь колодец или подземный туннель, ведущий в недра земного шара… Франциск последовал за ним. Они с трудом пробрались сквозь густой кустарник, взгромоздились на сук, где едва хватило места им обоим, прижались друг к дружке и стали смотреть вверх сквозь покрытые почками ветки.

– Скоро цветущие ветки вишни совсем скроют нас, – сказал Франциск. – Они будут окружать нас со всех сторон, как белое покрывало, и уж тогда-то нас точно никто не увидит. Смотри, Рэм. Вон миссис Гленгарри выпускает во двор своих кошек, она собирается пойти в церковь. Нас она, конечно же, не замечает. Ей и в голову не может прийти, что мы сидим здесь и наблюдаем за ней. Отсюда мы можем следить за кем угодно, и никто нас не увидит!

Он громко рассмеялся, и Рэм засмеялся вместе с ним. Ветви вишневого дерева слегка раскачивались на теплом весеннем ветру, а где-то за ними звонили колокола церкви. Они открыли жестяную коробку и вынули из нее свои сокровища, а Рэм достал из кармана банку сладкой фасоли. Они сидели на дереве, жевали фасоль, болтали ногами и вспоминали вчерашнее приключение. Рэму было так хорошо, как еще никогда не было с самого дня их приезда в холодную, серую Англию шесть месяцев назад.

Все зиму он страдал от холода, и ему никогда не удавалось по-настоящему согреться. Школа была для него сущей пыткой, он не смог ни с кем подружиться из-за своего маленького роста и врожденной застенчивости, к тому же он никак не мог научиться сносно разговаривать по-английски. Другие мальчики не выказывали по отношению к нему явного недружелюбия, но они всегда так спешили, что он просто не успевал напомнить им о своем существовании и о том, что тоже хотел бы поиграть с ними. Никто не слышал его тихого, робкого голоса. Он был очень одинок и только дома, с мамой и младшей сестренкой, чувствовал себя в безопасности.

Но сейчас все переменилось. Он сидел рядом со своим новым другом, хотя на дереве и не было очень удобно, жевал сладкую фасоль, слушал пение птиц и звон церковных колоколов, и английское солнце впервые за эти месяцы действительно согревало его. Он потянулся и начал выговаривать английские слова так хорошо, как никогда прежде. Он чувствовал, что может выразить все свои чувства на этом странном, непривычном его губам языке. Он рассказывал об Индии, об их переезде в Англию, о самолете, на котором они сюда прилетели, о своей семье, а Франциск говорил о футболе и о всех тех приключениях и открытиях, которые ждали его в будущем и к которым он готовился уже сейчас.

Мир сверкал и блестел, как умытые солнечным светом белые головки нарциссов. Вдруг Франциск спросил:

– А тебе нравится ходить в школу?

Яркие краски потускнели перед глазами

Рэма, и он тяжело покачал головой.

– Я не любить школу, – сказал он, потупив взор.

– Почему? – спросил Франциск. – Там не так уж плохо. Учителя хорошие, добрые, мы играем в футбол и ходим на реку купаться. Разве это не здорово?

Рэм посмотрел на него грустными карими глазами.

– Я не любить школу, – его голос дрожал – Я бояться.

– Боишься? Но чего?

– Я бояться Спотти и Тайка. Они бегать за мной. Они говорить, что сделают мне плохо.

Он говорил шепотом и постоянно оглядывался, как будто боялся, что Спотти и Тайк прячутся где-то в кустах. Франциск крепко обнял друга. То, что он сейчас услышал, было похоже на начало нового приключения.

Спотти был тринадцатилетним переростком, толстым и прыщавым, за что над ним постоянно смеялись, а он злился на весь мир. Иное дело – Тайк. Он был сильным, ловким мальчиком, да к тому же превосходным бегуном. Он разгуливал по заднему двору школы с сигаретой в зубах, когда учителя его не видели, и пил украденное у отца пиво. Франциск был очарован его показной независимостью и в школьной столовой во время обеда всегда старался привлечь к себе его внимание. Тайк и Спотти жили в его районе, и он иногда встречал их в местном магазине, куда они приходили за чипсами и жевательной резинкой.

– Они хорошие ребята, – сказал Франциск-Зачем им преследовать тебя? И вообще, разве они когда-нибудь разговаривали с тобой?

В глазах Рэма читался настоящий ужас.

– У них есть маленький дом, – прошептал он, – рядом с нашим. Однажды я собирать смородину – я не знать, что они быть в маленьком доме, – я слышать их говорить плохие слова, и я убежать очень быстро. Они видеть меня. – Рэм содрогнулся.

– Они бежать быстро-быстро-быстро и поймать меня вот так, – он схватил Франциска за ворот рубашки. – Они сказать, что сделают мне плохо, если я говорить кому-нибудь о них, – они обещать прийти мой дом и убить меня.

Рэму было очень трудно рассказывать такие страшные вещи, его руки покрылись холодным потом. Он еще никому не говорил об этом, но вся его жизнь была омрачена двумя грозными тенями – Спотти и Тайком. Ему казалось, что они преследуют его по ночам, а иногда он просыпался от кошмара: ему снилось, что эти двое забираются к нему в дом через окно. Он был уверен, что они следят за ним по дороге из школы, и действительно, пару раз они шли за ним, чтобы лишний раз напомнить о своей угрозе и чтобы он остерегался их.

И Рэм их остерегался, повсюду нося с собой страшную тайну до сегодняшнего воскресного утра, когда щебетание птиц и радость оттого, что он обрел нового друга, заставили его забыть о страхе, и он все выложил Франциску. Франциску можно доверяться – он никому ничего не расскажет. На него можно положиться Теперь он будет поверять Франциску все свои секреты.