По дороге она успела снять шаль, даже ухитрилась распустить шнурки корсета. Ниал смотрел, как она лихорадочно сбрасывает одежду, высвобождает для него свое розовое тело, и его возбужденная пульсирующая плоть даже приподняла килт.
Заметив наполненные кубки, Мег улыбнулась. Он знал, о чем она подумала, но разубеждать не стал. Пусть лучше считает, что он готовился к встрече с ней, лишь бы не догадалась о ночном госте, а тем более о том, что им был сам король.
Мег взяла кубок, пригубила благородное вино и ощутила удовлетворение, ибо до сих пор всегда пила нечто кислое и водянистое. Отблески пламени играли на ее обнаженной груди, окрашивая соски в цвет того же превосходного вина, углубляя тени на пупке, которые терялись в густых завитках между ног.
Ниал не хотел больше ждать. Он выхватил у нее кубок, облив при этом вином, и Мег сначала взвизгнула от неожиданности, а потом, когда он швырнул ее на кровать и грубо раздвинул коленом ноги, засмеялась.
— Ты не собираешься освободиться хотя бы от башмаков? — хихикнула она, берясь за тесемки его рубашки.
— Зачем? Они же у меня на ногах, а не где-то еще.
Хихиканье мгновенно перешло в восторженный смех, и Ниал, выхватив из-под килта готовое к бою орудие, всадил его во влажную цель.
Мег затихла под обрушившейся на нее тяжестью, смех тут же умер, и она, казалось, умерла вместе с ним, пока ее тело впитывало в себя эту неистовую силу.
Черная тоска отступила перед наслаждением. Пока он держит в объятиях женщину, можно забыть и предательство, и сокрушительное бремя ответственности, давящее ему на плечи.
Глава 1
27 апреля 1996 года
Низкое, чихающее громыхание возвестило соседям, что домой вернулся Кристиан Сибер. Он ездил на восьмицилиндровом «шевелле» 1966 года выпуска, который собственноручно и с великой любовью собрал из частей других машин той же марки, поэтому кузов выглядел как лоскутное одеяло. Если кто-нибудь выступал с комментариями по поводу буйства цветов, Кристиан всегда отвечал, что «работает над этим». Но, честно говоря, его волновало лишь одно: чтобы машина бегала с той же скоростью, как во времена своей молодости, когда сидевший в ней парень мог привести в трепет любую девушку мощью своего железного коня. По какой-то необъяснимой причине Кристиан был уверен, что именно количество лошадиных сил придаст ему неотразимость и все девушки почтут за счастье прокатиться в его суперавтомобиле.
До этого, правда, еще далеко, но он не терял надежды.
Когда машина прогрохотала мимо ее дома и свернула за угол, Грейс Сент-Джон, проглотив остатки жаркого, вскочила из-за стола:
— Кристиан приехал.
— Неужели? — поддразнил жену Форд.
Однако та уже схватила чемодан с компьютером, набитый до такой степени, что его кожаные бока угрожающе округлились, ибо хозяйка умудрилась запихнуть туда еще массу бумаг, которые переводила, рукописи и дискеты. А поскольку модем уже не помещался, она обвязала его каким-то шнурком, водрузила на кейс и, держа все это в объятиях, подставила мужу губы. Поцелуй был легким, но сердечным.
— Возможно, нам потребуется несколько часов, — сказала Грейс. — Он разобрался в сути проблемы и хочет показать мне новую программу.
— Сначала графика, теперь программы, — пробормотал ее брат.
Он, видимо, недоволен, что Грейс покидает дом, не закончив ужина, ведь все вечера они любили проводить вместе. Получив от родителей в наследство дом, брат и сестра разделили его на две части: в одной половине жили Грейс с Фордом, в другой — Брайен. Все трое были археологами, но объединяла их не только работа. Брайен и Форд подружились еще в колледже, к тому же именно Брайен свел друга с сестрой и до сих пор хвалил себя за удачную мысль.
— Ты просто завидуешь, что не сам это придумал, — ответила Грейс.
Поскольку руки у нее были заняты, Форд открыл ей дверь и снова поцеловал.
— Не утони в его программах и не забывай о времени, — напутствовал он.
Карие глаза смотрели на нее с тем особым выражением, которое заставляло Грейс трепетать даже после восьми лет замужества.
— Обещаю. — Выйдя из кухни, она вдруг остановилась. — Я забыла сумочку.
Форд достал из ящика маленькую сумочку на длинном ремне и повесил ей на шею.
— Зачем она тебе?
— Там чековая книжка. — Грейс всегда платила Кристиану за ремонт, хотя тот по своей инициативе с удовольствием колдовал над ее дорогущим компьютером. Он был искусным мастером. — Может, я куплю еще пиццу.
— Малыш столько ест, что должен весить не меньше четырехсот фунтов, — заявил Брайен.
— Ему уже девятнадцать. Конечно, у него хороший аппетит.
— Я, по-моему, столько не ел. Как ты думаешь, Форд? Разве в колледже мы ели так же много, как Кристиан?
— Ты меня спрашиваешь? — Форд бросил на него скептический взгляд. — А кто однажды умял за завтраком тринадцать оладий и фунт колбасы?
— В самом деле? — нахмурился Бранен. — Не помню. Зато до сих пор не могу забыть, как ты в один присест расправился с четырьмя «биг-маками»и четырьмя большими пакетами жареной картошки.
— Вы оба ели, словно у вас были глисты, — закончила дискуссию Грейс. Муж закрыл за ней дверь, и она услышала довольный смех.
Густая трава на их участке пружинила под ногами, а когда Грейс шла по заросшему газону Марчинсонов, ей даже пришлось замедлить шаг. Позор, нужно следить за порядком, а эти люди уже месяц отдыхают в Южной Каролине, вернутся только в конце недели.
Апрель выдался необычайно жарким, и в Миннеаполисе вовсю бушевала весна. Трава была зеленой, сочной, деревья покрылись листвой, расцвели цветы. Даже сейчас, после захода солнца, воздух оставался теплым, ароматным, и Грейс с наслаждением вдыхала его. Она любила весну. Правда, она любила все времена года, ибо каждое из них имело свои преимущества.
Кристиан ждал ее у задней двери.
— Привет, — радостно сказал он.
Парень всегда радовался от предвкушения заполучить в свои руки ее замечательный компьютер. Они прошли через темную прачечную в кухню, где Одра Сибер только что задвинула в духовку противень.
— Здравствуй, Грейс, — улыбнулась она. — У нас сегодня на ужин телячьи отбивные, составишь нам компанию?
— Спасибо, я уже поела.
Ей нравилась Одра, полная, симпатичная пятидесятилетняя женщина, которая абсолютно не понимала одержимости сына какими-то гигабайтами и платами.
Внешне Кристиан походил на своего отца Эррола: такой же высокий, худой, темноволосый, с близорукими голубыми глазами и выступающим кадыком. Он выглядел настоящим компьютерным фанатом.
— Крис, это может подождать, пока ты поужинаешь, — сказала Грейс, вспомнив про его аппетит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
