Что ж, была - не была! За жаркими ласками дело не станет, а сейчас подобраться к торговцу самое время. Со сна, он вряд ли успеет настолько взять себя в руки, чтобы отказаться от предложенного. Да и нужную позу будет занять легче.
Равиль бесшумно скользнул обратно в каюту и уже собрался было нырнуть под бок к мужчине, как понял, что где-то оборонил пузырек с маслом. Юноша шарился в потемках, безуспешно пытаясь отыскать необходимое, проклиная все на свете, и вдруг сообразил, что звук дыхания спящего изменился. Равиль замер как стоял - на четвереньках.
Выжидающая тишина. Юноша плюнул на все, быстро скинул штаны и осторожно пролез под одеяло так: не сахарный, потерпит, бывало и хуже!
Ловкие ручки проворно пробрались к искомому… Равиль обомлел. Похоже, терпения ему понадобится немало! Франк оказался гигантом во всех смыслах, и пробуждавшийся от мастерских прикосновений орган, показался юноше размером с корабельную пушку. По спине пробежал неприятный холодок, когда он представил в себе это бронебойное орудие, однако, сцепив зубы, отважно не отступил от задуманного.
Внезапно, его резко смяли, опрокидывая на постель. Равиль панически дернулся, но тут же задавил порыв, обвивая мужчину руками и ногами, и потираясь о него всем телом. Ожье, уже довольно долгое время с интересом наблюдавший за его действиями, беззлобно усмехнулся:
- Пришел все-таки…
- Пришел, - сдавленным шепотом согласился Равиль, снова переставая понимать происходящее.
- Ну, тогда держись! - пообещал Ожье.
Юноша охнул от подобного заявления и сжался беспомощно, ощутив широкую ладонь у себя между ног, накрывшую мягкий член и мошонку. Не то чтобы он действительно настолько испугался: боялся бы - не пришел. Просто знал, что будет больно: и потому что член у хозяина под стать всей могучей фигуре, а он отвык за время у агента, не растянул себя нисколько и не смазан, и потому, что намеревался возбудить господина и сесть сверху так, чтобы тот не смог видеть его со спины… В прочем, что касается последнего, поза навзничь еще лучше, хозяин даже рукой случайно не проведет там, где не надо. А боль… Перетопчется! И не такое терпеть приходилось.
Между тем, мужчина вовсе не торопился набрасываться на распластавшегося под ним мальчика, неторопливо лаская губами и языком его шею, нежную ямочку у ушка, несильно покусывая мочку, вылизывал соски, заставляя затвердеть крошечные комочки плоти. В тоже время широкая ладонь гладила стройные бедра, властно сжимала и перекатывала яички, осторожно массировала член.
- Расслабься, малыш, не бойся… Я только с виду большой и страшный! - фыркнул Ожье в самое ухо.
Равиль едва не фыркнул в ответ, но все равно приятно было, что успокаивает. Может, еще все не так плохо будет…
- Я не боюсь, господин, - хотел прошептать нежно, страстно, а получилось с каким-то истерическим вызовом. Юноша поспешно прикусил губу, понадеявшись, что мужчина не обратит внимания на промах.
Заметил.
- Н-да, придется за тебя всерьез браться! - заключил Ожье.
И взялся. У Равиля было такое чувство, что руки и губы мужчины были везде и сразу. Оказавшиеся неожиданно чуткими, пальцы тщательно исследовали вход в тело юноши и его окрестности, а вторая рука плавно двигалась, сжимая поднявшийся член.
- Что ж ты в этот раз не подготовился, рыжик?
Равиль молчал. Странный какой-то разговор, все странное, а это «рыжик» вообще добило. Несколько раз он дергался, пытался перехватить инициативу и вернуться к привычной роли, но его попытки без труда пресекались, и ласки становились жарче и настойчивее. Юноша был уже возбужден, как, наверное, никогда прежде и усилия наоборот приходилось прикладывать, чтобы хоть немного сохранить контроль над своим сошедшим с ума телом, снова ощутить себя уверенно.
- Оближи.
Юноша покорно открыл рот и выполнил распоряжение. Ни удивляться, ни пугаться сил не было, и Равиль только шире раздвинул ноги в недвусмысленном приглашении.
А мужчине было все мало! И он не спешил, продолжая ласкать промежность и гладкую кожу бедер, бесстыдно торчавший член. То, что творил его рот на горле, груди, вздрагивающем животе - юноша не смог бы описать никакими словами! Равиль всхлипнул жалобно, почувствовав пальцы господина, которые все же проникли в него, вместо смазки воспользовавшись его слюной, и теперь нежно растягивали кольцо мышц. Наслаждение нахлынуло внезапно, и он больше не мог выносить пытку удовольствием.
Пальцы продолжали свою ласку, проникая все глубже. Равиль беспомощно извивался на простынях, вздрагивая от каждого прикосновения всем телом. На глаза наворачивались слезы. Он искусал губы почти до крови, надеясь, что привычная боль отрезвит хотя бы немного. Даже считать принимался, лишь бы не кончить, пока хозяин не получил удовольствия…
Бесполезно. Ожье было достаточно крепко сжать член мальчишки в кулаке и несколько раз двинуть вдоль ствола, чтобы без труда добиться нужного результата.
- Умница, - похвалил мужчина, и накрыл распухшие от укусов губы юноши своими.
В этот момент глаза Равиля еще успели распахнуться от безграничного изумления, и семя выплеснулось на напрягшийся живот, залив державшую его руку.
Прежде, чем мальчик смог опомниться, Ожье собрал пальцами вязкие капли и смазал уже разработанный анус. Он вошел во все еще содрогающееся в сладких спазмах тело плавно и мягко, сразу же на всю длину. Равиль захлебнулся вздохом, едва тут же не сорвавшись в следующий бурный оргазм от ошеломительного ощущения, не затененного болью, рефлекторно сжимая мускулы еще сильнее.
А потом мужчина приподнял его за бедра поудобнее и начал двигаться в нем, легко попадая в нужную точку и именно в нужном ритме. И никакой боли…
Равиль не продержался долго. Его разве что не подкидывало на постели навстречу ритмичным движениям. От паха по всему телу растекалась огненная волна, сметая остатки его воли. Юноша вцепился пальцами в простыни, чувствуя, как сильные толчки внутри становятся все резче и нетерпеливее, и снова кончил, забившись в судорогах поглотившего его оргазма. Мышцы конвульсивно стиснули пронзавшую его плоть, вынуждая господина присоединиться к нему.
Ожье аккуратно вышел из обмякшего тела юноши и поднялся. После недолгой заминки зажег светильник и плеснул в чашу вина, сыто разглядывая разметавшегося по постели наложника, который тоже наблюдал за ним из-под полуопущенных ресниц, тщетно пытаясь восстановить дыхание.
Хорош, чертенок! Мужчина потянулся всем телом, играя пластами мышц. Налил вина и мальчишке и вернулся в постель, довольно погладив растерявшегося Равиля по мокрой от пота груди.
- Ты горячий! Мне нравится, - он просто подгреб ошеломленного юношу к себе, опять начиная его целовать.
А целоваться Ожье любил и умел! У Равиля скоро звезды поплыли перед глазами. Очнулся он только тогда, когда ощутил сильные руки у себя на ягодицах и моментально извернулся, чтобы снова оказаться на спине.
- Продолжим, лисенок? - мужчина, кажется, ничего не заметил и лишь обрадовался маневру, снова принимаясь неутомимо ласкать тонкое тело юноши.
У Равиля больше не осталось сил, чтобы сопротивляться вожделению. Даже после всего, что было в его жизни, его тело само отзывалось на уверенные, но совсем не бесцеремонные прикосновения. Изумительная волна тепла растеклась от бедер, затопив все не нужные в этот момент мысли и страхи. Член стоял колом, как будто он не кончил полчаса назад, а раскрытый и влажный проход охотно принимал все, что мужчина был способен ему дать. Все-таки его первый хозяин был прав, его тело создано для удовольствий и плотских утех!
Равиль подтянул колени к груди, чтобы проникновение было глубоким, насколько это возможно, и задвигался в том же яростном ритме. Оргазм был сокрушающим - в глазах потемнело, а от стонов он уже охрип… Ожье остановился, не покидая гостеприимное жаркое нутро и уже не сдерживаясь, впивался губами в нежную кожу на горле и ниже, в пунцовые, истерзанные ласками соски. Губы юноши уже горели от поцелуев, а язык - он не представлял даже, что этот кусочек плоти способен делать ТАКОЕ! Обессиленный, изнемогающий, он отдавался мужчине полностью, всхлипывая, ловя ртом воздух, словно сражаясь за каждый вдох, и бессвязно умоляя о чем-то.
Ожье был безжалостен. Сорвавшись, он вколачивался в юное прекрасное тело, интенсивно помогая себе рукой, и когда его пальцы вновь оказались залиты спермой мальчишки, тугими толчками излился сам.
Равиль не подавал признаков жизни, разметавшись под мужчиной. Ожье с интересом заглянул в лицо парню и хмыкнул: вот что значит умереть от удовольствия.
Равиль, само собой, не умер, - потерял сознание.
Очень мило!
Первый, кого увидел Равиль, с измученным стоном распахнув глаза, разумеется, был господин. Мужчина с грубоватой нежностью убрал прилипшие ко лбу юноши влажные пряди и улыбнулся, заметив в серых глазах нечто, смахивающее на суеверный ужас:
