В довершение всех бед начал накрапывать дождь. Пустив стреноженных лошадей пастись на чьем-то поле, искусник залез в своего Паука. Телега у него простая – не фургон. Зато у голема после памятного падения на городской площади Беллуса появился каркас из деревянных жердей, сходящихся шалашом вверху. На них Толлеус натянул тент как раз на случай непогоды. Внутри было тесновато, не разлечься, зато сухо.
Старик с завистью слушал, как вокруг телеги бродят лошади, хрумкая сочными стеблями. Ему тоже хотелось есть. Провиант старик не взял в надежде на горячий ужин в таверне. Правда, с собой был утренний жареный окорок. Такой манящий и такой недоступный. И бесполезные железные челюсти. Вот такая мрачная ирония судьбы. Битый час Толлеус потратил, отрезая крохотные кусочки мяса и рассасывая их. Получалось сплошное мучение. Вот если бы нарубить порцию очень быстро и очень мелко, тогда бы старик остался доволен. Нож у него есть, Искусство тоже. Надо только придумать, как заставить лезвие двигаться самостоятельно.
Поднимать и опускать Искусством нож, повторяя движения руки, было сложно. На ум просилось другое решение. Еще в молодости Толлеус видел, как развлекались имперские гвардейцы, раскручивая над головой меч и подбрасывая яблоко. Шик был в том, чтобы разрубить его не на две, а на три или даже на четыре части. Сейчас искусник планировал сделать то же самое, только, разумеется, не руками. Подходящие плетения есть. Нужна какая-нибудь бочка или большой котел, чтобы еда не разлеталась.
Конструкция обещала работать, однако нет ни бочки, ни ведра. Да и окорок не так уж велик. Тут требовалось что-то подобное, но маленькое. Размером с кружку или… Фильтр! После злоключений на болотах Толлеус сделал в жилете фильтр: в выточенной плотником чурке крутится аккуратный трехлопастный ветряк, засасывая воздух через набитые в трубку тряпки и камешки. А ведь если заточить лопасти, то получатся три маленьких кинжала! Надо попробовать, только убрать каменную пробку!
Засветив огонек, искусник осторожно отсоединил фильтр и вытряхнул тряпье. Затем засунул внутрь кусок мяса. Да, тут нужно еще что-нибудь придумать, чтобы проталкивать продукты к ветряку. Пока можно воспользоваться палочкой. Итак, крутануть лопасти… Эх, силы у ветряка не хватает – мясо застревает. Крутить надо не плетением удара. Вот, например, если намотать искусную нить на ветряк и дернуть, то крутиться будет сильнее.
Толлеус попробовал. Тупые лопасти не нарубили мясо, но размолотили в кашу. То, что надо!
Ужин получился холодный и выглядел не очень аппетитно. Но до чего же здорово было ощутить давно забытый вкус!
Глава 5
Толлеус. Олитон
Проснувшись утром, искусник долго не мог попасть в город. Угрюмый стражник, без тени эмоций выслушав историю старика, походил вокруг повозки, потыкал древком раненого, но принимать тела и пленника отказался. Дескать, это не его дело. Когда же бывший настройщик манонасосов предложил самолично отвезти груз куда следует, то снова встретил отказ: не положено пускать без соответствующего разрешения, и весь разговор. Толлеус уже грешным делом решил свалить трупы под стеной на потеху воронью, однако стражник, словно прочитав его мысли, при таком исходе пригрозил обвинением в убийстве. Пришлось торчать чуть ли не до полудня, дожидаясь, когда явится вызванный следователь и урегулирует ситуацию.
Надо признать, прибывший из прокуратуры оперативник разрешил дело без лишних проволочек. Раненого разбойника помощники утащили в карету без окон, мертвые отправились в большой ящик, установленный на запятках, сам следователь в подробностях расспросил Толлеуса об обстоятельствах происшествия и проверил документы. Неодобрительно покосившись на посох искусника, оперативник приказал остановиться в «Звезде Оробоса» на сутки «до выяснения». После чего с миром отпустил старика. Застоявшиеся лошадки, радостно всхрапнув, потащили телегу по заполненным улицам.
Оробосцы спешили по своим делам, бросая лишь короткие равнодушные взгляды на искусника и его поклажу. Ни враждебности, ни пристального интереса. Толлеус легко нашел указанный следователем постоялый двор, попутно приметив чародейскую лавку. Поручив заботу о своем имуществе трактирной прислуге, бывший настройщик подхватил под мышку маленький сундучок с самым ценным своим имуществом – его он не доверял никому; проконтролировал, что лошади отправлены на конюшню; минуту полюбовался, как два дюжих мужика, пыхтя и обливаясь потом, выгрузили из повозки и поволокли в комнату большой походный сундук. Сразу же вспомнилось, как пришлось самостоятельно грузить его в Маркине – ох и намучился тогда старик. Пожалуй, незачем людям спины рвать попусту, следует просто оставлять сундук в телеге – походные вещи в гостинице все равно ни к чему. В следующий раз Толлеус так и поступит, а крышку прихватит искусной нитью, чтобы ничего не пропало.
Разобравшись с насущными делами, старик наконец нормально пообедал. По привычке заказав похлебку, он не устоял и добавил в свое меню фирменное блюдо – окорочок ягненка в горшочке.
Краснолицая старушенция, хозяйка трактира, наблюдавшая за Толлеусом, сочла своим долгом вмешаться. Важно, вразвалку подойдя к столику, она назидательно подняла палец и заявила:
– Ягненок в горшочке – нежнейшее блюдо! Его готовят только из совсем молодых барашков. На три дня пути вокруг Олитона не сыскать места, где ягненок получается нежнее и сочнее…
– Достопочтенная фелинара, я уже заказал, – оборвал ее искусник.
Хозяйка споткнулась на полуслове, одарив Толлеуса испепеляющим взглядом. Изменившимся тоном она резко закончила:
– Мягче не бывает, но мясо есть мясо. Ты не прожуешь, старик.
– Мои зубы хоть куда, – заворчал искусник, поглаживая свою скорорезку.
Презрительно фыркнув, старушенция, шурша юбками, заспешила прочь. У самой кухни она остановилась и, гордо вздернув подбородок, добавила:
– Я не фелинара, я фелина!
Старик пожал плечами: действительно фелина. Была бы замужем, не была бы такой взбалмошной. Или наоборот: не была бы такой взбалмошной, уже давно была бы фелинарой.
Горшочек принесли вовремя, и старик отсчитал положенные монеты. Восхитительный запах из-под крышки щекотал ноздри, поддразнивая, пробуждая воспоминания молодости.
Скорорезка, конечно, требует серьезной доработки, и в голове у Толлеуса уже есть планы на этот счет. Но и в своем нынешнем состоянии она справилась отлично.
Из кухни выплыла хозяйка, алчно глядя, как искусник орудует ложкой. Старик не успел доесть, как рядом с ним появился второй горшок.
