Читаем без скачивания Прекрасный принц - Ян Гелин

Ну, так вот. Похаживал, значит, Прекрасный Принц по своей котельной, присматривал за своими нефтяными печурками, и все были чрезвычайно довольны. Король радовался, что Прекрасный Принц уже не у него на службе. То есть радоваться-то он, пожалуй, не радовался, потому, как и думать забыл про Прекрасного Принца, не имея больше перед ним никаких обязательств. Зато радовался начальник УЖД, вздохнувший с облегчением, во-первых, оттого, что он — или, что одно и то же, его учреждение — не совершил никакой доказуемой и уж, во всяком случае, никакой доказанной ошибки, во-вторых, оттого, что он сберег для учреждения энную сумму, и оттого, наконец, что не надо было больше тревожиться за Прекрасного Принца, поскольку, во-первых, он не имел уже с ним никакого дела, во-вторых, другие уже о нем позаботились. И постепенно Прекрасный Принц провалился в глубины его памяти, обволакиваясь забвением, как обволакивается, говорят, жиром осколок, засевший в мягких тканях.

Одно время появление на улице было связано для Прекрасного Принца с некоторыми осложнениями. Но он их довольно быстро преодолел. Кто его прежде знал, те его не узнавали, а кто не знал, полагали, что таков уж он от природы. Случалось, он называл себя кому-нибудь из старых знакомых, и тот любезно сообщал ему, что он не больно-то на себя похож, весь какой-то узенький и сплющенный, и рот как-то странно перекошен в том месте, где челюсть срослась чуть криво, правда, самую только чуточку.

И скоро он усвоил, что лучше себя не называть, и дело сразу пошло на лад. На его одноногость мало кто обращал внимание, как, впрочем, и на однорукость. Разве что пошутят иногда, с кем, мол, не случается, а бывало, ему даже и льстили, де, можно подумать, ветеран войны. Про лицо же, делавшееся иной раз, в минуту усталости, совершенно безликим, никто никогда не высказывался, разве что в тех случаям, когда он представлялся при знакомстве. Он подумывал сменить имя, но соответствующее бюро не нашло для этого никакого законного основания, тем более что хирурги, надо сказать, справились со своей нелегкой задачей просто блестяще.

Посиживая — чаще всего в одиночестве — у своих печурок, Прекрасный Принц пел старинные красивые песни угольщиков, и прохожие хвалили его голос. От постоянного пения он сделался малость чудаковат, и нередко он даже и ночевал возле своих печурок, поскольку семьи у него не было. О женитьбе нечего было и думать, с сестрами же милосердия в той стране, где он жил, дело обстояло неважно. Он попытался, было, разок-другой, но культи у него, что одна, что другая, были, по их словам, такие холодные, что это гасило последние искорки их питавшегося милосердием пыла. Кроме того, если одноногий или однорукий и способен еще воззвать к милосердию, то уж человеку со сплющенной головой пробудить подобные чувства бывает невероятно трудно, во всяком случае, у любого нормально устроенного индивида, а всяких там ненормальностей он и сам не любил. В общем, уж тут-то он сам был кругом виноват.

И вот, значит, сидел он как-то однажды вечером в своей котельной, а согласно инструкции полагалось каждые десять часов открывать заслонку и проверять, как горит. На этот же раз на внутренних стенках топки скопилось слишком много сажи, оттого, надо полагать, что вовремя не прочистили, и в результате — пуф! — пламя выскочило из заслонки, ухватило его своей жаркой рукой за подбородок и за волосы и так шипнуло в ноздрях, что аж кожа зашипела, и «скорой помощи» пришлось отвезти его в больницу.

Все, что происходило с ним до сих пор, случается в нашей жизни на каждом шагу. Нога, рука, сломанная челюсть — никто из нас от этого не застрахован. Но чтобы пламя стрельнуло вам прямо в нос — это уж, знаете, из ряда вон, и врачей — специалистов в данной области отыскать нелегко. Однако медицина, со своей стороны, сделала все от нее зависящее. Лучшие специалисты собрались у ложа Прекрасного Принца. И пришли к выводу, что раз уж такое случилось, то удачно еще, что случилось с человеком, во-первых, закаленным, а во-вторых, и так достаточно изуродованным — поскольку, во-первых, и его самого это, должно быть, не слишком травмирует, во-вторых же, не слишком будет травмировать и того, кто собирался на материале операции защищать докторскую.

Случай был очень сложный. К тому же дело порядком затянулось — раны на лице сильно воспалились, и гной, можно сказать, лил как из ведра. Прошло несколько месяцев, прежде чем пациента привели в мало-мальски божеский вид и приступили к полной перекройке скроенных природой черт.

Для лица следовало использовать кожу с ляжек, так предписывали теория и практика. К несчастью, у Прекрасного Принца была ведь только одна ляжка, которой могло хватить, естественно, лишь на одну половину лица. Однако наличие трансплантата — вопрос чисто технический, хирурга это не касается. Он решил, что самое целесообразное взять кожу с ляжки, и так и сделал. Красивая работа! Кто бы мог ожидать! Потребовалось, правда, довольно много кожи, и пришлось подойти вплотную к паху, захватив кусочек волосатой непристойности, но его решили поместить на шею, чтоб никоим образом не портить пристойной наружности Прекрасного Принца. К сожалению, по тем или иным причинам, не представляющим здесь особого интереса, трансплантат повернули вверх ногами, так что завитушки оказались под глазом, но это уже детали. Операция, в общем и целом, блестящая!

Хирург был весьма доволен результатом, и, надо сказать, по праву. Многие приходили взглянуть на Прекрасного Принца, и король снова про него прослышал и прислал на его имя телеграмму, в которой подчеркивал, как ему повезло, что он живет в стране, где всячески поощряется прогресс медицины.

Когда поджила и другая, левая, половина лица, потребовалась соответственно еще одна пластическая операция. Лишь приступив к делу, обнаружили отсутствие у пациента левой ноги, что повергло в некоторое замешательство как ассистирующих, так и самого хирурга. Главное было, однако, не волновать пациента. Благодаря редкой согласованности в работе тренированных умов ассистирующих и хирурга, синхронно родилось предложение попробовать сделать пересадку с груди пациента, как вполне в данном случае уместную и с экспериментальной точки зрения новаторскую. Сказано — сделано. Лишь когда отделенную от груди кожу пришивали уже на новом месте, обнаружилось, что она имеет густошерстный покров — не такой, как, скажем, у медведя и козла или у кошки и кролика, а вполне человечий, но все же резко отличающийся по виду от поверхности кожи с ляжки, — однако, было уже поздно. Хирург быстро нашелся, дав понять, что он совершенно сознательно стремился вернуть пациенту его бороду, этот символ мужественности, и призвал малость одуревшего от морфия пациента побриться, как только представится возможность.

Итак, после того как операция была закончена, кожа приросла и повязка снята, левая половина лица Прекрасного Принца оказалась сплошь густоволосой, кроме одного местечка, где находился грудной сосок.

Прекрасный Принц снова был здоровехонек.

Ему следовало бы, разумеется, тем и удовольствоваться. Разве не счастье, что все так обернулось, и что хирург нацелен был на докторскую.

Он, однако, полагал, что достаточно претерпел за эти годы. Мало того, что от него долго нехорошо пахло гноем, так теперь еще одна половина лица у него вся бородатая, а другая гладкая, слоено ляжка, вплоть до кучерявой полоски под глазом. Да и сослуживцы его поговаривают, что глядеть теперь на него не слишком приятно и лучше б ему не показываться больше в ратуше, где ежегодно бывает столько туристов. Так что еще неизвестно, удастся ли ему устроиться на работу.

Муниципалитет проявил редкое великодушие. Без обиняков они признали, что да, действительно, с прочисткой имело место упущение, и что да, действительно, прочистка не входила в его обязанности. Но это еще не резон, чтобы отказываться от положенного им по закону права представить свои возражения. И, прежде всего: в данном случае налицо, надо полагать, смешанная вина.

Когда из открытой заслонки стрельнуло пламенем, то естественное чувство осторожности предписывало Прекрасному Принцу отпрыгнуть, чем он пренебрег. Учитывая вышесказанное, едва ли разумно возмещение ущерба в полном размере, другое дело — в размере третьей части того, что при иных обстоятельствах могло бы считаться правомерным.

На это Прекрасный Принц возразил, — и дернула же нелегкая, потом он язык готов был откусить, — что отпрыгнуть ему было не так-то легко, по той простой причине, что у него в наличии лишь одна нога.

Разве это не меняет дела!

Они же знали, нанимая его, что он одноногий.

Ну, хорошо, но ведь он-то, в свою очередь, прекрасно сознавал, открывая заслонку, сколь ограничена его возможность отпрыгнуть, и, тем не менее, не принял никаких мер предосторожности.