В автобусе было пусто. Только я и женщина с большой сумкой в ногах, которая дремала, прислонившись к окну.
Я со вздохом посмотрела на часы: 22.30. В Питере полдвенадцатого. А если Ден спит?
В таком случае, я могу просто оставить сообщение.
Кафе, в которое я обычно хожу, оставалось открытым до двух ночи. Я вошла. Столиков свободных было мало. Я нашла один, ближе к кухне. Там сильно шумно и официанты шныряли туда-сюда. Зато я смогла, наконец, поесть. За весь день в мой желудок не попало ни крошки.
Официанты хорошо меня знали, поэтому быстро приняли заказ: тыквенный суп, датский стейк, а на десерт я пожелала мороженое с ягодами в ликере.
Главное дело сделано. Я обняла свой рюкзак, погладила его.
— Мой Крокодильчик. Вот как я без тебя? — промурлыкала я. А «Крокодильчик» потому, что рюкзак этот сделан из настоящей крокодиловой кожи от Луи Витон, купленный в Польше за $79.000. Самая безумная и дорогая покупка в жизни. Но мне было важно, что он прочный. Этот рюкзак имел металлический отлив, а пряжки и молнии были изготовлены из титана. Внутренняя отделка была сделана из телячьей кожи. Впереди два кармана на замках для мелочевки, но там лежал только ключ от съемной квартиры. Мне было удобно носить этот рюкзачок. Как только Джит смогла угадать его стоимость, если вдруг ее цель все же была продать мою вещь? Слава Всевышнему, она туда даже пальца не сунула. Да и вряд ли ей удалось бы это сделать, если только пришлось бы применить нож или ножницы. Еще одна моя хитрость — главный замок был скреплен кольцом. Этот пластик не сломаешь. Кодовый замок. В мой рюкзачок так просто не влезть. Первый год после побега меня многому научил.
Как только на моем лэптопе подключился WiFi, я увидела, как беспокоился Ден.
Сорок четыре сообщения!!!
Мои глаза округлились.
Я минут десять читала его «эпопею» на тему «Я схожу с ума. Где ты?». Просил, чтобы я немедленно ответила — двадцать пять раз!
Хорошо, что Ден не может обратиться в полицию. А то он сделал бы это, не раздумывая.
Я улыбнулась про себя, а потом мне вдруг стало грустно. А если вправду со мной что-нибудь случится… Мне никто не сможет помочь. Если я и встречусь с полицией, то мне светит только тюрьма, а никакое не спасение.
Я предала отца сознательно.
Жалею ли я? — Нет.
Бежать — все же лучше, чем выйти замуж за нелюбимого мужчину и быть заточенной во дворце с решетками, в точности, как Хюррем Султан. А Антон вряд ли отличился бы от турецких мужчин. Мой отец — мозговой центр — стал бы управлять им в свою сласть и удовольствие.
Мысли витали в моем подсознании, как карусель. Я печатала письмо Дену и вспоминала все, что случилось со мной за последние два года. Боль сдавливала грудную клетку. Боль от того, что я никому не нужна. ОТЕЦ ИЩЕТ НЕ МЕНЯ. ОН ИЩЕТ СВОИ ДЕНЬГИ.
ДЕН: Ты знаешь, что я из-за тебя не сплю?
ЭЛА: Ха-ха! Ты смог бы спать в двенадцать ночи? Впервые слышу.
ДЕН: Ты же понимаешь, о чем я. Ты не вышла на связь в обычное время. Я извелся.
ЭЛА: Я тебе уже говорила, бей тревогу, если я не объявлюсь в течение недели. Хотя у нас были расставания и подлиннее. Меня просто задержали на работе.
О случившемся я не стала ему писать. Он итак взвинчен после моего кошмарного визита в Новую Гвинею.
Но на всякий случай спросила:
ЭЛА: Ден, все хотела поинтересоваться: а как нам быть, если лэптоп каким-то образом потеряется?
ДЕН: Ты чуть не потеряла лэптоп?
ЭЛА: Чисто теоретический вопрос.
ДЕН: Ну…
Это значит, что он думает.
ДЕН: Если я потеряю, то быстро найду способ с тобой связаться.
ЭЛА: А если я?
ДЕН: Скачаешь программу, введешь пароль. А там решим.
Ну, так хотя бы было спокойнее.
Следующий день — мой выходной. Я спала почти до обеда. Потом просто валялась в постели, пока желудок не оповестил, что хочет ням-ням. Так что я приняла душ, надела замученные шорты, белую футболку с надписью «Будешь долго на меня смотреть, увидишь как я выйду замуж», голубыми и черными буквами. Люблю такие футболочки, со смыслом. Высокий хвост, кепка, очки, губная помада, конечно же, мой друг Луи Витон «Крокодильчик» и я готова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пообедав в привычном месте, я написала Дену письмо, где сообщила, что у меня выходной и возможно свяжусь с ним сегодня раньше. Или вообще не свяжусь. Он не ответил. Горел значок «не в сети».
День оказался интересным. Я прогулялась по старому городу, где мне было представлено множество исторических зданий возрастом с шестнадцатого по двадцатый век. Побывала на площади, около круглого фонтана, где наблюдала за детишками, только научившимися ходить. Они гоняли птиц, пытались залезть в воду, а их смех разносился по всей площади, радуя окружающих. На душе потеплело…
Я не стала заходить в музеи или соборы, но побродила вокруг, полюбовалась архитектурой и природой.
Исключением стал Кунстмузей — круговая панорама радуги. Когда я оказалась внутри, ощущение было невероятным. Я словно прошлась по радуге, глядя на город через палитру красок и не могла оторвать глаз. Ради этого стоило сбежать. Разве смогла бы я увидеть всю эту сказочную роскошь, не будь у меня отца, помешанного на деньгах и своих традициях?
«Спасибо, папа, что ты есть у меня».
Какое у меня будущее? — спрашивала себя, прислонившись к синему стеклу. Глаза закрыла. Мне только девятнадцать — в самом рассвете молодости. Как и у любой девушки, у меня есть мечта: встретить любовь всей своей жизни, создать семью, построить карьеру… Смогу ли я?
За два года я уже побывала в нескольких странах. Дания — не конечный пункт. Скоро папаша нападет на след, как это бывало раньше, направит власти или своих людей, и мне надо будет опять бежать.
Мое фальшивое имя почти не спасает меня. Отец о нем не знает. Но люди вокруг меня любопытны, а интернет — сильная штука. Они-то и мешают. Джит тоже что-то заподозрила. Увидела фотографию, сравнила и все: вот она — Эла Демирель, сбежавшая из дома влиятельного человека с крупной суммой денег. Родители ищут ее уже два года. За содействие и помощь — вознаграждение. А если найдется тот, кто доставит Элу лично к отцу, то считай, что обеспечил себе жизнь. Начинается ОХОТА. Итог: новый побег.
Замкнутый круг.
***
Россия, г. Москва
2016 год
На меня смотрел симпатичный парень.
Я улыбнулась ему, думая, что это какой-то очередной знаменитый гость папы. Нужно быть вежливой.
— Это Антон Сабанов, дочка.
Ах да! Теперь я его узнала. Он — актёр. Известность пришла к Антону два года назад после роли в фильме «Люблю тебя ненавидеть». Секс символ 2015 года. Но, а по мне, так внешность у него примитивная: русые волосы, короткая стрижка, полные губы, карие глаза и родинка на щеке, почти под глазом. В газетах писали, что эта родинка сводит с ума многих представительниц женского пола. А меня не сводит. И если бы ни дорогая стильная одежда, то слился бы с обычными парнями.
— Я — Эла, — приветливо и звонко, по-девчачьи, представилась я. И не стала больше задерживаться, а пошла на кухню, проверить, как идут дела с ужином. Однако заворачивая за угол, я смутилась от того, как мой отец и этот Антон переглянулись, провожая меня взглядом.
Я приехала из Питера на Новый Год и собиралась пробыть у родителей до седьмого января. Все шло замечательно, пока мы не сели за стол.
Первое, что мне не понравилось — это то, что семейный ужин превратился в званный. Антон — не член семьи. Какого черта его сюда позвали, злилась я мысленно.
Вскоре, я это узнала.
Папа начал издалека:
— Ты ведь слышала раньше об Антоне? — Он слегка запнулся, затем поправился: — Алексеевиче?
Я повернулась к Антону, рисуя любезность:
— Вы актёр, да?
— Верно. Можно и на «ты».
Я покраснела, когда его пальцы как бы случайно коснулись моих. Я сразу спрятала руки на коленях.
