– сказка. Самообман.
Ногти скользнули по мокрой насквозь ткани, рука неловко накинула капюшон.
…Быть может, кто-то давным-давно выложил над его телом каменное кольцо-койт… Быть может, перстень, такой же, как у неё, уже давно покоится на дне вороньего гнезда, среди костей и помёта…
Дайана отвернулась от грозовой пустоты и пошла прочь, низко опустив голову. Так и не покинувшая её Хэтти засеменила следом.
Глава 2. Колодец Желаний
Звук быстрых шагов гулко отдавался от стен. Пламя факелов, что крепились в железные кольца, дрожало и подобострастно пригибалось, стоило пройти рядом. Сквозь узкие окна ещё пробивался свет, но день был пасмурным и уже затухал, поэтому на пути Дайаны то и дело попадались слуги, зажигавшие факелы.
Она раздражённо кивала в ответ на поклоны и стремительно пролетала мимо, чувствуя, как вслед ей смотрит блёклый, малоподвижный взгляд. Безымянные, безголосые и почти одинаковые слуги были неотъемлемой частью Хокклоу. Исключение составляла лишь Хэтти, которая единственная имела имя и не была немой. Хэтти не особо дружила с другими слугами, однако, если Дайана, задумавшая какую-нибудь авантюру, натыкалась на одного из Безголосых, очень скоро появлялась рядом с ней и принималась учить госпожу уму-разуму.
Впрочем, Дайана небрежно отмахивалась от нотаций и с непоколебимым упрямством продолжала делать, что хотела: пыталась отыскать новые, тайные комнаты, добраться до самой пыльной полки в библиотеке, выяснить, нет ли скрытого лаза в почерневшем от сажи камине… И лишь после позволяла всхлипывающей, причитающей Хэтти обработать свои царапины и ушибы.
«Но сегодня всё должно пройти гладко», – подумала Дайана, бросив очередной взгляд на камешек, что перекатывала в пальцах. Прохладная поверхность его нагрелась в ладони, став почти горячей. Камень был хорошо обтёсан ветром и водой, и только с одного боку белели недавно процарапанные буквы: «Дж» и «Р».
Дайана остановилась у гобелена, на котором был выткан фамильный герб: огромный серебристый ястреб на иссиня-чёрном фоне. Откинула правый уголок снизу и надавила на серый, в багровых прожилках, каменный блок.
Глухо щёлкнуло. Стена рядом с гобеленом дрогнула и стала открываться. Быстро оглянувшись, Дайана прошмыгнула в проход – и запечатала стену за собой.
Темнота. Холод склепа, пробравший до костей…
Удар кремня об огниво породил вспышку, осветил коридор, уходящий вниз. Дайана засмеялась, и тысячи невидимых двойников засмеялись в ответ. Потом зажгла свечу, что ждала на каменном выступе в стене, и двинулась по коридору.
Горячий воск стекал на пальцы, капал вниз, чтобы застыть желтовато-белым жемчугом. Камень, заботливо уложенный в поясной кошель, готовился вот-вот исполнить её желание. «И оно сбудется! Непременно!» – ободряла себя Дайана, вспоминая, как чуть не порезалась, когда выводила на камне инициалы отца.
Теперь дело оставалось за малым: дойти до подвала у богатых кладовых, заглянуть в комнату с колодцем – так, чтобы Дайану не увидели, – и кинуть камешек в воду. Крепко зажмуриться, прошептать желание. И ждать. Ждать…
Дайана мысленно кивнула.
Ничего. Она, как никто, умеет делать это.
Дайана завернула за угол. Сердце вдруг бешено заколотилось.
«Дошла!»
Коридор закончился тупиком; за глухой стеной скрывался подвал, именно то место, где находился простой колодец, которому было суждено стать Колодцем Желаний.
Дайана провела рукой по холодной, влажной стене. Нащупала узкую плитку из камня, что прикрывала отверстия-глазки. Отодвинула её, приникла к отверстиям… И отшатнулась.
У колодца стояла безошибочно узнаваемая фигура.
«Хэтти Джонс, как я тебя…» – скрежетнула зубами Дайана, вновь приникая к глазкам.
Но Хэтти вовсе не поджидала её.
Закрепив на стене факел, Хэтти воровато огляделась и, склонившись над колодцем, принялась зачерпывать воду. Глаза наблюдающей за ней Дайаны сузились.
Хэтти набрала из ведра ковшик, одёрнула юбку и села прямо на пол, прислонившись к выложенному камнем колодцу. Спина её выгнулась колесом; Хэтти нервно смахнула со лба бисерины пота, приблизила лицо к воде… И зашептала – так тихо, что и Дайана с её чутким слухом не смогла разобрать и слова.
Узкие голубые глаза вдруг расширились от смутного озарения.
Ну конечно.
Ведь это уже было.
Дайана усмехнулась, стоя почти в полной темноте.
Другое место. Другое время.
И та же молитва Мёртвым Богам.
***
…В кои-то веки над замком горело обжигающее, по-летнему жаркое солнце. Подставлять ему лицо было приятно, однако, оно не любило Дайану, как дождь, отчего на белой коже выступали некрасивые пятна. Небо казалось гладким, лазурно-стеклянным, как браслет на её руке, и роща внутри Хокклоу выглядела гораздо приветливей, чем в обычно пасмурные дни. В такую погоду совершенно не думалось про гейсы, Моргейну и злоключения Артуриана. Отец был дома, и Дайана, одетая в своё лучшее платье, оставила потрёпанный фолиант и просто гуляла…
Пока не наткнулась на Хэтти.
Быстрой тенью метнуться за дуб, осторожно выглянуть…
Служанка была слишком занята, чтобы её заметить. Она стояла на коленях возле огромного валуна с узором из спиральных кругов, водила пальцем по спиралям и что-то шептала, то и дело кланяясь. Затем встала и насыпала в углубление на верхушке камня горсть отборного зерна. Снова поклонилась, попятилась…
И спиной наткнулась на вышедшую из укрытия Дайану.
– Госпожа!..
Став совсем прозрачной, Хэтти бухнулась на колени, прижала к губам подол хозяйки, запачканный травяным соком.
– Встань.
Старательно пряча глаза, Хэтти медленно, неловко поднялась.
– Что это ты делала? С камнем?
– Я… я просто… – замялась Хэтти.
– Молилась Мёртвым Богам? – ехидно подсказала Дайана, глядя на дрожащую, непрерывно сглатывающую служанку. Хэтти дёрнулась, словно от смертельного удара, вскинула на неё блеснувшие слезами глаза.
– Отец не верит в Мёртвых Богов, – вкрадчиво добавила Дайана, чуть прищурившись. – Я – тоже.
– Умоляю, не говорите ему… – вдруг зарыдала Хэтти, по новой падая ниц.
– Встань!
У служанки обильно текло из глаз. Текло из носа. Дайана подметила это, смерив её презрительным взглядом. Потом смягчилась, вздохнула.
– Успокойся. Успокойся, ну!
Хэтти вытерла нос рукавом и робко глянула на хозяйку.
– Вы… Вы ему…
– Не скажу, – хмуро пообещала Дайана – и добавила, чтобы улыбка на лице Хэтти стала не такой счастливой: – Наверное, не скажу. Ещё не решила.
Хэтти покивала, но продолжила заплаканно улыбаться.
– Иди отсюда. И умойся, а то смотреть противно.
– Да, госпожа! Конечно, госпожа!
Хэтти поклонилась ещё три раза и поспешила прочь. Но Дайана, снова посмотрев на каменный алтарь Мёртвых Богов, неожиданно окликнула её:
– Хэтти!
Служанка споткнулась, обернулась, вся превратилась в слух…
– А моя… моя мать… Тоже не верила?
С лица Хэтти медленно сползла улыбка. Правая рука, что держала остатки подношения, мелко затряслась, просыпала зерно на траву.
– Верила, – выдохнула Хэтти – да как-то так, что её испуг передался Дайане.
