Никто не смотрел в его сторону. Решив, что он вполне заслужил эту безделушку; Кентрил сунул брошь в свой кошель на поясе. Как вожаку наёмников ему всё равно полагалась большая доля сокровищ, так что никаких угрызений совести он не испытывал.
— Кентрил.
Капитан испуганно вздрогнул. Каким-то образом Горст, несмотря на свои габариты, умел двигаться неслышно, словно тень.
Пробежав рукой по волосам, Кентрил попытался сделать вид, что все в полном порядке.
— Горст! Я думал, ты помогаешь нашему почтенному нанимателю настраивать приборы и устройства для вычислений. Что привело тебя сюда?
— Этот волшебник, он хочет тебя видеть, Кентрил. Горст улыбался. Магия восхищала его, приводя в восторг, как маленького ребёнка. И хотя пока Вижири не сотворил ни одного чуда, великан-наёмник с благоговением взирал на загадочные предметы, которые приволок с собой Квов Цзин.
— Скажи ему, что я скоро буду.
— Он хочет видеть тебя сейчас.
Тон бронзовокожего гиганта ясно показывал, что он не понимает, почему кто-то не желает бросить все и немедленно помчаться выяснять, чего именно требуется Вижири. Горст искренне верил, что чудесное колдовское представление неизбежно, а друг, не торопящийся к Цзину, своим промедлением лишь затягивает ожидание.
Понимая, что деваться некуда, к тому же вспомнив, что и у него есть причина поговорить с Вижири, капитан Дюмон пожал плечами:
— Хорошо. Поедем поглядим на волшебника.
Они зашагали, и тут гигант вдруг спросил:
— Можно мне посмотреть, Кентрил?
— Что посмотреть?
— То, что ты нашёл.
Кентрил хотел было сказать, что ничего не находил, но Горст знал его лучше, чем кто-либо. Капитан неохотно извлёк брошь и протянул её другу.
Горст ухмыльнулся:
— Миленько.
— Слушай… — начал Кентрил.
Но великан был уже далеко, находка капитана перестала его интересовать. Кентрил никогда не знал, что думает Горст, но ему стало стыдно, ведь он хотел утаить брошь. Вижири ждал, и это, очевидно, интересовало Горста куда больше, чем изображение давным-давно умершей женщины.
Цзина они нашли суетящимся среди разложенных камней, алхимических аппаратов и прочих инструментов его ремесла. Время от времени лысый колдун бросался к самодельному столу, который соорудили бойцы, чтобы нацарапать что-то на листе пергамента. Впрочем, в основном он был поглощён разглядыванием в подзорную трубу вершины Нимир. На секунду отрывая трубу от глаза, он немедленно сверялся с каким-то потрёпанным свитком. Когда солдаты приблизились, Кентрил услышал, как старикашка, вновь обратившийся к свитку, радостно захихикал.
Затем Вижири потянулся к прибору, похожему на секстант. Когда костлявые пальцы мага дотронулись до предмета, Квов Цзин заметил пришедших.
— А, Дюмон! Как раз вовремя! Принёс ли последний трудовой день больше плодов, чем предыдущий?
— Нет, как ты и предупреждал. Пока мы находим только всякую рухлядь.
Кентрил решил не упоминать о броши. Цзин обязательно сочтёт её важной и конфискует.
— Ничего, ничего! Я позволил тебе и твоему отряду заниматься поисками, чтобы вы не мешались у меня лод ногами. Конечно, если бы вы что-то нашли, это был бы плюс, но меня, в общем-то, не тревожит и обратное.
Возможно, колдуна это и не заботило, но вот наёмники роптали вовсю. Кентрил, поверив словам Вижири, обещал своим спутникам обильную добычу, и её отсутствие затягивало петлю не на шее Цзина, а на его собственной.
— Слушай, колдун, — пробормотал он. — Ты заплатил нам достаточно, чтобы начать это безумное путешествие, но пообещал намного больше. Лично я могу отправиться домой прямо сейчас и буду счастлив, что просто убрался из этого места. Но остальные рассчитывают найти клад. Ты сказал, что мы отыщем сокровища — чёртову кучу сокровищ — в этих развалинах, но пока что….
— Да, да, да! Я же все уже объяснял! Сейчас просто неподходящее время! Но уже скоро, скоро!
Кентрил взглянул на Горста, тот пожал плечами. Снова уставившись на тощего мага, капитан Дюмон прорычал:
— Ты наговорил много непонятных вещей, Вижири, и чем дальше, тем нелепее они становятся! Почему бы тебе не объяснить ещё раз мне и Горсту, что у тебя на уме, а? И прояснить все раз и навсегда.
— Это будет пустой тратой времени, — прокряхтел маг. Но видя, как потемнело лицо Кентрила, он недовольно вздохнул. — Ладно! Вы отлично знаете легенды о набожных жителях этого города, и я не собираюсь, их пересказывать. Я перейду прямо к случившимся бедам — идёт?
Прислонившись к куску когда-то великой стены, Кентрил скрестил руки на груди и кивнул:
— Начинай отсюда. Именно с этого момента твоя история становится слишком фантастической.
— Наёмник-критик, — фыркнул Квов Цзин, но, тем не менее, прервал работу и начал рассказ, который капитан Дюмон слышал уже раз сто, но так и не понял до конца. — Всё началось в то время, которое известно нам, сведущим в искусствах, науках и битвах между Светом и Тьмой, как Война Грехов.
Закалённый годами сражений Кентрил не смог справиться с собой — он вздрогнул, когда коротышка Вижири пробормотал два последних слова— До встречи с Цзином он никогда не слышал подобных легенд, но упоминание о мифической войне, о которой говорил маг, рождало в воображении капитана видение демонических орд, рвущихся в мир смертных, дабы повести его по пути разложения, ведущему в ад.
Война Грехов была не похожа на обычные войны, поскольку бились в ней Небеса и Преисподняя. Да, архангелы и демоны стояли друг против друга, подобно двум армиям, но бои шли в основном за сценой, куда не проникнуть взорам смертных. Она растянулась на сотни лет — ибо, что такое годы для бессмертных существ? Королевства рождались и приходили в упадок, строились и рушились, к власти приходили демоны или одержимые, такие как Бартук, Кровавый Полководец, потом они терпели поражение — а война всё продолжалась.
И чудесный Урех ещё в самом начале стал главным полем боя.
— Все знают величие Уреха тех дней, — продолжал меж тем лысый чародей. — Источник Света, движущая сила добра в смутные времена привлекали внимание не только архангелов, но и властителей Преисподней, Троицы Первичного Зла.
Первичное Зло. Где бы ни родился человек, в джунглях ли Кешьястана или в холодных скалистых Западных Королевствах, он знал о Первичном Зле, трёх братьях, правящих Адом. Мефисто, Владыка Ненависти, повелитель нежити. Ваал, Господин Разрушения, несущий хаос.
И Диабло.
Диабло, возможно, самый страшный из всех, олицетворение абсолютного ужаса, ночной кошмар не только детей, но и бывалых воинов, видевших все кошмары, которые только может сотворить сам человек. Это Диабло заглядывался на светлый Урех из своего чудовищного обиталища, это Диабло сильнее всего оскорбляло его сверкающее великолепие. Можно сопротивляться хаосу, сотворённому Ваалом, можно, если ты силён, победить ненависть, изваянную Мефисто, но чтобы люди не боялись самого страха — в подобное Диабло не мог поверить и не мог бы с этим смириться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
