повернувшись в кресле лицом к парню.
– Время терять не охота, – ответил тот. – Расчёты ты сама прекрасно знаешь.
– Это смотря с какой стороны посмотреть полагаю, ты проживёшь дольше здесь, но меньше дома, стоит ли оно того.
– Вот и я о том же, пять дней в капсуле, добавляют около двух дней жизни, а три ты теряешь, к тому же мне кажется, не мешало бы ещё немного поковырять проект. Надеюсь ты не против?
– Я? – голос Марии лишился привычной строгости. – Нет что ты, занимайся, раз тебе так хочется, запасы позволяют, только должна предупредить по поводу пошлых шуток, и намёков на неуставные отношения…
– Не бойся, донимать не буду, – ответил Максим уставившись в небольшой экран.
– Зато я буду, – она впервые улыбалась, не насмехалась, не изображала улыбку, а искренне радовалась, радовалась, что, хотя бы этот перелёт не пройдёт в одиночестве, как десятки предыдущих.
– Интересно, – настороженно отреагировал парень. – А как же неуставные?
– Нам чуть меньше двух месяцев ждать, а потом чёрт его знает сколько времени на той планете. Открою тебе секрет, в таких миссиях командование даёт поблажки, для сохранения морального духа… – она затихла, глаза её забегали по сторонам, а уголки рта упали вниз. – Знаешь, а ведь это мой юбилейный перелёт.
– Десятый? – не придавая значения спросил Максим, листая страницы на экране.
– Сотый, и четвёртый, когда у меня есть собеседник.
– Сотый? – Макс оторвался от монитора и посмотрел на её требующие общения глаза. – А сколько…
– Двадцать восемь дней, в среднем, было до этого прыжка, теперь сам понимаешь…
– Две тысячи семьсот семьдесят два дня… – тихо протянул он и голос его дрогнул. – Больше семи лет в одиночестве, это как? Тебе сколько лет, тридцать пять, тридцать шесть?
– По Земному двадцать семь, по факту сам видишь.
– Почему ты не бросишь, ты давно заслужила отдых, тысячи желающих заменят тебя, – тараторил парень и на лице его читалось недоумение. – Ментальных навигаторов сейчас хватает. А тебе за потерю в Планковском времени, за выгорание, уже должны небось целое состояние. Зачем тебе это?
– Тут ты прав, денег немерено… поздно. Раньше нужно было уходить. Я ведь летаю всего три года, даже меньше. Муж подал на развод через год, длинные были прыжки, я лет пять набрала. Не выдержал он, одним словом. – она перестала моргать, зафиксировав взгляд в несуществующей точке перед собой. – Ничего, изобретут нулевой мешок, всё наладится, для других во всяком случае. Это мой последний рейс, прыжок туда, прыжок обратно. Не плохо в двадцать семь уйти на пенсию, правда?
– Это как сказать, – он задумался, и подушечка у левого глаза запрыгала. – Знаешь, я вот не летал, ну так по мелочи, дней двадцать может наберётся, а назад посмотрю… Нет меня. Есть знакомые, родственники, жена была, дочь вот подрастает, и это всё живо как-то, по-настоящему, а меня нет, понимаешь? Нет меня там, ни хорошего, ни плохого, просто пустота… они же если захотят сейчас вспомнить меня и не вспомнят ничего, нет чего вспоминать. Не жизнь, а пустышка, поганка бледная, тьфу, наступил не заметил. – Максим сделал жест рукой и наполнил голос нотами драматизма. – У тебя оправдание есть важное, служба, благая цель! А я так, мусор человеческий.
– Мусор мешает людям жить, – она смотрела на него посветлевшим взглядом, пытаясь поддержать хоть немного. – Ты мешал им?
– А помогал ли? Всё грезил великим, думал вот-вот что-то случится, прославлюсь, заживу. Долги раздам, ребёнка обеспечу. Только оказалось, чтоб что-то случилось, работать нужно, делать что-то нужно, а не ждать. Мне, когда с «Заслона» позвонили, я бросился со всех ног на вокзал, скорее в Питер, вот оно. Сначала за монетой погнался, и очкарик меня не напугал, хоть по делу всё говорил, всё верно. А теперь вот летим, проект изучаем… должны мы с тобой построить этот Маяк, слышишь? Не ради премии, запомниться хочу хоть чем-то, не только отчеством Сони. Чтоб говорили: Максим Ка'мышев, знаем такого, разгильдяй был, а потом такой проект отгрохал, его вклад, особый вклад, понимаешь?
– Не нравиться мне твой настрой, я вернуться собираюсь, а ты словно прощаешься перед лебединой песней. Не хорошо это.
– Лебединая песня, красиво звучит. – он задумался, и гримаса его налилась отвращением. – На Земле, через два месяца у дочки день рожденье. Я опять пропущу, третий или четвёртый раз подряд. Ладно сейчас у меня есть оправдание, а тогда? Самое смешное что я даже не помню где я был в те дни, помню только где не был. И вот ей восемь, она задует свечи, а папы нет, мама скажет, что я на очень важном задании, что я быть может человечество спасаю! Только не поверит Сонька, теперь уже не поверит. Да и не скажет жена такого.
– Сам расскажешь, пусть не на восьмой, но на девятый день рождения уж точно. Извини, мне нужно сделать запись. – она повернулась к панели и пробежала по ней пальцами левой руки. – Для протокола, на четвёртый день прыжка, система стала сбоить, незначительные, но нарастающие скачки гравитации и температуры. Как предположение, на таких расстояниях, автопилот не способен держать заданные параметры без постоянной корректировки со стороны пилота. От частого использования ментального шлема состояние пилота ухудшилось: бессонница, скачки давления, головные боли, звуковые галлюцинации проявляющиеся в виде белого шума. Для помощи менталисту, в капсулу сна был помещён доброволец, Константин Овечкин, как только система уловила его мозговую активность, количество сбоев уменьшилось на семьдесят три процента. Через одиннадцать дней, инженер Батоева, после регулярных жалоб на головные боли, была так же помещена в капсулу для сна, после чего сбои системы и вовсе сошли на нет. Семёнович, – обратилась она к кому-то невидимому уже совсем без строгости. – Обратите внимания на данные системы в моменты введения членов экипажа в стазис. Данные прилагаются. Инженер Ка'мышев, от использования капсулы отказался, могли бы сэкономить добрую сотню килограмм. На этом пока всё.
– Для командования? – спросил Максим, и она повернулась к парню лицом.
– Нет, для тех кто создавал этот челнок. Модернизировал. – она задумалась, глядя сквозь него. – Не хочу, чтоб… хочу чтоб другим было легче. Хоть немного.
Глава третья. Пункт назначения
– Может разбудим их? – спросил Макс вглядываясь в серо-голубую шубу планеты. – Красиво, пусть тоже полюбуются.
– Нет. – возразил Мария, шлем с отходящей косой проводов смотрелся на ней не так как раньше, зловеще, пугающе. – не забывай, пока они в капсулах, их мозг выполняет функции дополнительных центров управления системами. Не хочу на себя наговаривать, но помощь в посадке на дикую планету мне не помешает.
